Странная Салли Даймонд

Ужин в семь часов, хорошо? – Мона передала нам ключи и сказала, что мы можем уходить и приходить когда угодно.

Оказавшись в комнате, мы увидели двухъярусную кровать и душ с пластиковой кабинкой в углу. Я всегда хотел поспать на двухъярусной кровати.

– Пап! Можно я буду наверху? Пожалуйста!

– Хорошо, – согласился он и прижал палец к губам. С минуту мы оба молчали, и я услышал, как Мона тихо напевает себе под нос.

– Тут тонкие стены, лучше нам перейти на шепот.

– Мы не хотим, чтобы они знали о наших делах.

– Поэтому ты сказал, что меня зовут Стив?

Он весело улыбнулся.

– Мне показалось, что тебе пойдет. Как Стив Остин. Человек на шесть миллионов долларов. Давай с этого момента будем звать тебя Стив?

– А какое имя выберем для меня? Мне надоел Конор Гири.

– Джеймс? Как капитан Джеймс Кук!

– Джеймс, да, мне нравится. А что насчет фамилии?

– Армстронг, как Нил Армстронг.

– Джеймс и Стивен Армстронги. Отлично.

Впервые после встречи с грабителем я почувствовал себя спокойно. Отец мне улыбался.

– Так, наверное, ради безопасности тебе лучше оставаться здесь. Я пойду осмотрюсь и кое-что выясню.

– Уайтчепел в Ист-Энде, в Лондоне.

– Со мной ты всегда будешь в безопасности, Стив.

Мы улыбнулись друг другу. Он порылся в чемодане и достал какие-то конверты.

– Я должен пойти встретиться с человеком по поводу паспортов.

– С каким человеком?

– Да, Стив. – На первых порах я каждый раз хихикал, когда он произносил это имя.

– Моя болезнь – это секрет?

– Все зависит от тебя, но мне кажется, если рассказать о ней, тебя захотят обследовать. Все остальные люди с таким заболеванием живут в больницах. Я держал тебя подальше от них все это время.

– А когда мы переедем, мы можем жить где-нибудь подальше от городов и жилых мест?

– Именно об этом я и думал.

Он ушел, попросив закрыть за ним дверь.

Мы жили в гостевом доме еще тринадцать дней. Отец каждый день уходил. Он больше не брился по утрам. Сказал, что отращивает бороду. Отец всегда надевал очки и шляпу, когда выходил из дома. Мона поинтересовалась, почему я не составляю ему компанию, но я велел ей заниматься своими делами. Больше она меня не спрашивала. Отец сказал Моне что-то про мои гормоны. Он всегда был приветлив и улыбчив с ней. Я целыми днями сидел в комнате, и отец иногда приносил мне сэндвичи. Ужины у Моны были странными. Каждый раз нам давали жаркое из риса и острого мяса. Мы с отцом сошлись на том, что к ним нужно немного привыкнуть, но под конец проживания решили, что нам нравится карри. Мона даже рассказала, как его готовить и какие использовать специи.

– Пап, – обратился я к нему как-то ночью, перегнувшись через перила своей кровати и всматриваясь в его нахмуренное лицо, – тебе нравится Мона?

– Не говори глупостей.