Странная Салли Даймонд

Я смотрел по телевизору достаточно передач и фильмов, и не только художественных, и поэтому видел, что женщины бывают и умными, и веселыми, и милыми, и добрыми. С некоторыми из них я иногда встречался в городе – например, с матерью и сестрой Кая. Они были из Полинезии. Отец отпускал по их поводу оскорбительные комментарии.

Я никогда раньше не противоречил отцу. Я никогда не чувствовал такой необходимости. Я жил в отрицании. По отношению ко мне он всегда был нежен, добр и заботлив. Но время от времени мы спорили. Например, я умолял его поставить телефон, но он отказался, заявив, что это пустая трата денег. Я ответил, что он слишком упрямый.

Но ситуацию с Линди я игнорировать не мог. Я провел бессонную ночь, и в голове у меня творился полный кавардак. На следующее утро я не присоединился к отцу за завтраком. Я остался на своем огороде. В тот вечер была моя очередь готовить ужин. Когда я услышал, как подъезжает его машина, у меня внутри все сжалось. Я сжег свиные отбивные и переварил картошку. Я поставил перед отцом тарелку и сел с противоположной стороны стола. Я смотрел, как он наливает в стакан воду из графина. Я настолько нервничал, что у меня заболел живот. Есть я не мог.

– Ты нормально себя чувствуешь? Ты как будто немножко бледный, – участливо спросил отец.

– Я думал о своей матери и о том, как ты ее насиловал, – с трудом выдавил из себя я.

Его нож со звоном упал на стол.

– Мне семнадцать лет, пап. Сколько ей было, когда она от тебя забеременела? Старше или младше Линди?

Он так сильно ударил кулаком об стол, что все подпрыгнуло. Его стакан с водой опрокинулся.

– Я не потерплю этого…

– Ты похитил ее. Ты забрал ее у родных и запер в той комнате рядом со мной. Ты морил ее голодом, бил, мучил и насиловал. Ты бьешь и насилуешь Линди – ты ей зубы выбил. Остатки удалил клещами или плоскогубцами?

Стакан покатился к краю стола.

– Лживая мелкая сука! Ты не должен верить ни одному…

Вода из стакана начала капать на пол.

– И чего ты от меня хочешь? – зарычал отец на меня. – Чтобы я отпустил ее? И что, по-твоему, с тобой случится дальше? Кто защитит тебя так, как я? Как ты сам сказал, ты соучастник. – Он оттолкнул стул и поднялся, глядя мне прямо в лицо. Опрокинутый стакан упал с края стола и со звоном разбился о деревянный пол. Меня приводили в ужас мысли о тюрьме, об одиночестве, о мучительной смерти. Но все же я считал, что могу отличить добро от зла.

– Отец, тебе нужно оставить ее в покое. Ты – педофил. Вот в чем правда.

– Да! На что ты вообще намекаешь? Ты же знаешь, я не могу ее трогать.

Краска отхлынула от его лица. Отец схватился обеими руками за стол и начал мотать головой, как будто ему в ухо попала вода.

– Если я сяду в тюрьму, то ты тоже. Ты уже не так юн, чтобы избежать взрослой тюрьмы.