Неподобающая Мара Дайер

— Давай поедим в обеденном зале, — сказал он ни с того ни с сего.

— Я не был там… Подожди, что ты сказала? — У него был ошеломленный вид.

— Если хочешь туда пойти, можно пойти.

— Это прошло легче, чем я ожидал. Мое тело, должно быть, помешало тебе здраво мыслить.

— Почему ты так настойчиво пытаешься заставить ненавидеть себя?

— Я не заставляю меня ненавидеть. Я заставляю меня любить.

Будь он проклят за то, что прав.

— Итак, ты уступаешь? — спросил он. — Вот так просто?

— А насколько хуже могут пойти дела после всего, что уже сегодня случилось?

— Когда все на тебя таращатся и гадают, на что способна твоя вагина — это не так захватывающе, как кое-кто может решить.

— Я это знал, — просто сказал Ной.

Он все еще держал меня за руку. В его руке моя ощущалась крошечной, мне было тепло.

— Я знал, что так случится, — повторил он.

Я откинула волосы со лба.

— Я могу это вытерпеть.

— Но ты не должна терпеть, — сказал Ной, раздувая ноздри. — Я хотел показать им, что ты другая. Вот почему… Иисусе, — добавил он себе под нос. — Вот из-за чего все это. Потому что ты другая.

И это он тоже сказал словно самому себе.

Его лицо потемнело, он молча уставился на меня. Рассматривал. Я растерялась. Но не успела спросить, о чем это он, как он заговорил снова. Теперь выражение лица Ноя изменилось. Он убрал свою руку с моей.

— Если ты попадешь из-за этого в ад…

Не подумав, я сама взяла его за руку.

— Тогда я буду вести себя как большая девочка и справлюсь с этим.

Я показала на кафетерий.

Остаток пути Ной молчал, и я обдумывала, что я сказала и что это значит. Люди решат, что я проститутка. Скорее всего, они уже так решили. И хотя Ной отличался — вроде бы отличался — от человека, о котором предупреждал меня Джейми, это не означало, что завтра между нами не будет все кончено. Стоит ли оно того? Репутация Ноя как будто не смущала Даниэля, и я думала — надеялась — что мы с Джейми в любом случае останемся друзьями.

А сейчас у меня был Ной.

Я решила, что этого достаточно.

Появившись к кафетерии, мы все еще держались за руки. Когда Ной открыл для меня дверь, я наконец-то поняла, почему он назвал это помещение обеденным залом. Потолки здесь были высокие, как в церкви, и арки давали приют высоким, от пола до потолка, застекленным окнам. Ослепительно-белые стены контрастировали с блестящими полами из орехового дерева. Ничто не могло менее походить на картинку, которая обычно возникала в воображении при слове «кафетерий».

— Есть какое-то место, где ты предпочла бы сесть? — спросил Ной.

Я обвела взглядом оживленное помещение, где было полно учеников Кройдена.

Ной за руку повел меня через зал, и все смотрели на нас. Ной перехватил взгляд кого-то знакомого у дальней стены и помахал, ему помахали в ответ. Это был Даниэль.