Дай мне развод (СИ)

Можешь попрощаться со своими принципами и благочестием — ты позорно пала от рук этого подлого изменщика и ублюдка. Поздравляю.

А куда там?! Поздравляй сколько угодно, только нет во мне сейчас ни злости, ни ярости, ни ума. Одни только ощущения. Тактильные. Он грубо касается моей кожи, сжимает руки выше локтя. Губами исследует спину. Так, как мне нравится. Входит в меня жестко, быстро, сильно — тоже, как мне нравится. Разряды тока бегут быстрее от того, как глухо и тяжело он дышит, рычит, оставляя на каждом сантиметре меня частичку собственной страсти. И запах. Я вся в его запахе, отчего меня только толкает к первому, мощному оргазму.

Я от него задыхаюсь.

В кольце его рук трясусь, как будто меня молнией шарахнуло, а он замедляется. Издевается! Смеется! Языком проходится по позвоночнику, чтобы только хуже было! Чтобы я вообще ни о чем не могла подумать! Но я думаю. В глазах стоят слезы, а на губах горит единственно верное…

Сильный толчок — мой крик.

- Нет, девочка. Ненавидят иначе.

Ловко он пересаживает меня сверху. Я даже понять этого не успеваю, плавая в густом киселе из удовольствия и порока. А вот уже смотрю в наглые, горящие глаза.

Боже…это не мужчина. Проклятие.

Какой же он красивый…

С досадой смотрю на эти красивые, чувственные губы, на линию подбородка с щетиной, и глаза. Да. Глаза — самое опасное в нем, и я хочу отвернуться, но у меня снова нет выбора.

Ильяс заводит мою руку за спину, тянет к себе ближе, а потом впивается страстным, горячим поцелуем. Я его за губу жахаю, чтобы вернуть хотя бы часть контроля обратно — а ему хоть бы хны! Улыбается, и резким движением снова наполняет меня до краев.

Аж пальчики подрагивают.

Я откидываю голову назад, насколько это возможно в таких стесненных обстоятельствах, а он снова пользуется. Сдирает верх платья, и опять не дает мне возможности воспротивиться — тянет на себя и грубо целует остро стоящих сосок, который сразу и прикусывает.

Ну все. Карты биты. Я проиграла по всем фронтам, потому что «против лома нет приема», блин. Я улетаю, распадаясь на части от еще одного мощного оргазма.

Мое позорное дно находится у самой двери чужого внедорожника. Ильяс укутал меня в свой пиджак, потому что от платья моего мало что осталось, а как укутать сердце?! От него осталось еще меньше. Я всхлипываю, вытираю нос по-детски глупо, надулась вся, вообще с ним на контакт не иду. И так слишком тесным он был десять минут назад! А эти его придурки ухмыляются.

Да ладно. Я бы тоже ухмылялась, что скрывать? Вряд ли мои оры и унизительные стоны остались для кого-то тайной. Думаю, что вся улица знала, чем мы там занимались, и от этого вдвойне досадно.

Так низко пасть.