Да здравствует принц!

Вот только в его взгляде не было особой радости от нашей встречи – это я сразу заметил, но подумал, что показалось. Может, в неудачное время зашёл? Хоть и предупреждал о своём приезде… Вдруг он обижен, что я приехал так поздно? Чёрт его знает.

Разговор долго не клеился: нам обоим было неловко, мы скованно улыбались, мялись и обсуждали отстранённые темы, как если бы негласно решили, что не затронем причину, по которой он лишился работы. Кевин явно нервничал, его что-то мучило, но он не решался поделиться. Меня это тревожило, но я старался не акцентировать на этом внимание. Зато ателье очевидно процветало: даже словно стало просторнее. Может, всё дело в удачной перестановке? Сложно было с ходу сказать. Вывеску они сменили, и теперь яркая, но не вычурная надпись гласила, что ателье «У Томаса» ждёт всех с десяти до пяти по будням. Понедельник – выходной. Как раз сегодня был понедельник, а значит, я не отвлекал Кевина от рабочего процесса."

"Мы вспомнили нашу первую встречу в моём доме, когда мне было лет десять, пару забавных моментов из наших поездок, обсудили дела ателье и высокие цены на поставку ткани. Время тянулось невыносимо медленно – мы пили ароматный чай, ели миниатюрные кексы из соседней пекарни, но я то и дело посматривал на настенные часы над прилавком в ожидании, когда можно будет вежливо отчалить. Каково было моё удивление, когда я понял, что и Кевин изредка бросает взгляд на циферблат.

Провожая меня, Кевин запнулся на ровном месте. Что-то его терзало: он хмурился, смотрел в пол и ворчал про грязные окна, которые давно не мешало помыть, про Томаса, своего двоюродного брата, слишком долго где-то возившегося, мол, ему стоит как можно скорее вернуться, работы невпроворот. Я не выдержал и спросил в лоб:

– Что-то случилось?

Он замолчал и встревоженно посмотрел на меня.

– Что такое? – повторил я, но мысленно надеялся, что он махнёт рукой и закончит на этом.

– По поводу Скэриэла…

– Да?

За всю встречу мы ни разу не заговорили о Скэриэле, так что мне даже стало любопытно, что бывший водитель может о нём знать.

– Он, – Кевин прикусил губу, замешкался, но всё же произнёс, – не тот, кем кажется.

– О чём ты?

Странно, но я уже не удивлялся подобным заявлениям. Я тоже многое держал от него в тайне, так что меня это в какой-то мере успокаивало. Я нечестен с ним, а значит, не смею требовать от него всей правды. Не лучшая моя позиция. Не хотелось думать, что дружба наша трещит по швам, но ничего поделать тут я не мог.

Чем больше я размышлял о том, что произошло у закрытых заводов, там, в подвале, тем больше злился. Злился в первую очередь на себя за то, что не мог выбить из Скэриэла ответы. Стоило ему появиться, выдать парочку нелепых оправданий, как я сразу начинал расклеиваться.