Да здравствует принц!

А может…

– Так ты следил за мной? Давно? – Я требовательно схватил его за рукав куртки.

Люмьер повернулся и, прищурившись, спросил в ответ:

– Почему вы покинули дом в Центральном районе? Почему прячетесь? Что у вас произошло?

– Не твоё собачье дело, – огрызнулся я, брезгливо отпустив его рукав. Вопросом на вопрос, что за тупая тактика!

– Вот ты злюка, – усмехнулся он, остановившись рядом.

Я закатил глаза.

– Уж какой есть…

Я осёкся: он вдруг опять притянул меня ближе, нагло сжав плечи ладонями. Я испуганно застыл.

– Не двигайся. Тот мужчина сзади.

– Что? – прошептал я и попытался дёрнуться, но Люмьер меня остановил.

– Стой, пусть думает, что мы те самые друзья из стрип-бара.

– Да чёрта с два он поверит! – шикнул я. Сердце колотилось как бешеное.

Он нашёл меня? Вычислил даже в этом убогом наряде? Твою ж мать!

– Закинь руку мне на плечо, – велел Люмьер, поглядывая куда-то в сторону позади меня. – Для достоверности. О чём мы там в баре говорили? О вчерашнем матче и Марте, верно?

Но тут терпение кончилось.

– Иди на хрен! – Я оттолкнул его и огляделся.

Никого хоть отдалённо напоминающего того здоровяка не было.

– Тест не пройден, – весело выдохнул Люмьер. – Будь он действительно здесь, тебя бы поймали!

– Что? – Щёки горели от негодования. Кажется, даже температура поднялась. Стало жарко и душно, перед глазами всё поплыло от гнева. Он издевается надо мной!

– Но ничего, мы над этим поработаем. – Он развернулся на носках. – Идём. Нас ждёт важный разговор. Конечно, если тебе дорога жизнь Скэриэла.

– Ты думаешь, я после всего этого тебе поверю?

Тут он остановился и хмуро посмотрел на меня.

– А вы познакомились в интернате или это случилось до? – задумчиво спросил Люмьер.

Я задрожал всем телом. Никто не должен был знать, что Скэриэл из интерната.

– Идём, Джером. – Хмурая складка на его лбу разгладилась, он лучезарно улыбнулся и протянул мне руку. – Не бойся, я на твоей стороне.

6

В кабинете было темно и тихо, лишь с первого этажа доносился приглушённый шум торжества – званый ужин в нашем доме стал горячей темой в Центральном районе. Сложив руки за спиной, отец стоял у плотно зашторенных окон. Время от времени он отодвигал тяжёлую ткань и наблюдал за тем, как к нам съезжаются гости. В холле их встречал Гедеон. От лампы с абажуром, стоявшей на кофейном столике, исходил тусклый свет. Паркет, книжные шкафы, письменный стол и кресла зловеще утопали в тени. Отец стоял без движения: не хотел, чтобы кто-то его увидел в окне. Мы оба не проронили ни слова с момента, как вошли, но я знал: это затишье перед бурей.

– Присядь.

Я растерянно замер, но сделал так, как он просил. Неужели разговор будет долгим? Именно отец должен был встречать гостей, как хозяин дома, а не Гедеон.

– Тебе сегодня стоит быть осторожным.