Да здравствует принц!

Можешь звать меня Готье, когда мы будем одни. Мне так больше нравится.

Он в прямом смысле слова вытаращился на меня.

– Если Сенат узнает…

– Мы ему не скажем, – перебил я.

Он задумался и тихо прошептал моё имя. Затем произнёс его более уверенно, после чего согласился на моё предложение.

– Спасибо за работу, Кейн.

Он с довольным видом поклонился.

– Хорошего вам дня, патриций Хитклиф. – И тут же себя исправил: – Я хотел сказать, хорошего вам дня, Готье.

– И тебе, Кейн.

Попрощавшись с ним, я оделся, вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Оливером. Он выглядел мрачнее тучи."

"– Не знаю, кому пришло в голову будить нас «Просыпайся, Октавия», но уверен, этот человек хуже команданте и Верховного Сизара вместе взятых. Он будет гореть в аду.

– Полностью солидарен. Не удивлюсь, если единственный человек, кому нравится подобное пробуждение, это Леон.

Оливер посмотрел в конец нашего этажа, где находилась женская половина здания.

– Подозреваю, что Лаванде тоже это нравится. Я видел её из окна. Была бодрячком. Еле подавил дикое желание кинуть в неё чем-нибудь тяжёлым.

Тут из комнаты напротив вышел Эллиот, тоже одетый в форму Соларуса. Его длинные светлые волосы были убраны в низкий небрежный хвост.

– Доброе утро, – поприветствовал Эллиот, и голос его звучал так дружелюбно, словно он искренне был рад нас видеть.

– Доброе, – ответил я ровным тоном.

– Ага, – пробормотал Оливер, топчась на месте.

Эллиот окинул нас обеспокоенным взглядом.

– Что-то вы плохо выглядите.

Скорее он имел в виду Оливера. Тот реально выглядел так, словно не спал всю ночь: бледная, почти серая, кожа, мешки под глазами, усталый, потерянный вид. Он суетливо пытался попасть ключом в замочную скважину, чтобы наконец закрыть свою дверь, но безуспешно.

– Ага, – повторил Оливер, повернувшись к нему спиной.

Эллиот смущённо посмотрел на меня, но я не издал ни звука.

– Оливер, по поводу… – начал Эллиот.

– Готье, а ты видел наше новое расписание? – вдруг громко спросил Оливер.

– Неа, – замешкался я. – Ещё нет.

– Что-то много пар поставили на понедельник, не находишь? – не унимался он.

Эллиот прикусил губу, глядя то на Оливера, то на меня. Я не знал, что и делать. Ситуация выходила до боли неловкой.

– Ладно, встретимся внизу, – вздохнув, Эллиот торопливо направился по коридору.

Когда он скрылся за поворотом к лестнице, я шёпотом спросил:

– Ты чего?

– Бесит он меня, – проворчал Оливер, всплеснув руками. – Чего они все с утра такие бодрые?

– Ты вообще спал ночью? – Я выхватил ключ из его рук и сам закрыл дверь.

– Нет. Понимаешь, это всё новые кровать и матрас. Мне тяжело даются такие резкие перемены. Только под утро получилось вздремнуть, но тут эта чёртова волынка, будь она проклята.