Да, были люди в иное время!

Успел рассмотреть. Хоть я и повар, но глаза у меня есть, – чуть насупившись, ответил Имре.

– Нам никакие иностранные языки почему-то не преподают, – сокрушенно сказал я. – Таскаем орудия до умопомрачения и мокнем под дождем.

– Так те военные были какие-то особенные. Им разного мяса давали больше, привозили морепродукты. На каждом столе в обед были итальянские вина. Фрукты вообще привозили корзинами.

– И всех этих военных вы запомнили и нарисовали?

– Да, и описал. Вот переверните любой лист. Там написано имя, фамилия и другие особенности лица.

– А кому вы показывали свои работы?

– Никому. Кто станет разговаривать с каким-то поваром? Вы первый кто нормально говорит со мной, а не помыкает мной.

– Мой портрет тоже украсил вашу коллекцию?

– Да, – Имре открыл другую папку. – Ваше лицо меня заинтересовало. Я вас нарисовал на фоне озера, мне показалось, в тот момент вы были чем-то опечалены.

Все же у Имре действительно талант, он перенес на лист бумаги выражение моего лица, и эмоции на нем отраженные. Да, тогда я думал о родных, и тосковал по ним.

А вот с остальными портретиками нужно что-то делать, они бы заинтересовали Крестного. Если Игнатьев, предположим предатель, здесь крутился, преподавая русский язык, то не исключено, что в замке Блэр некоторое время квартировала разведывательная школа. Только вот чья – неизвестно. Поскольку германская и австрийская разведки тесно дружат между собой, то обмен квалифицированными преподавателями вполне возможен. Игнатьева в России хорошо учили, и, вполне вероятно, он приложил руку к исчезновению Вильчура и Морозова.

– Вам, Имре, определенно нужно учиться живописи, – ободрил я парня. – У вас отличная память. Только старайтесь, чтобы о вашем портретном увлечении знали немногие. Не все воспримут это правильно.

– Никто моих набросков не видел. Я сам убираюсь в комнате, никого в гости не приглашаю, вы первый, кто здесь побывал."

"– В феврале я заканчиваю учебу и отправляюсь в Вену. Вы соберите все свои портреты, добавьте несколько особо удачных пейзажей. Я увезу их с собой, попытаюсь через знакомых показать сведущим людям. Ничего пока определенно не обещаю, но может ваш стиль письма кого-то заинтересует.

– Все сделаю, как вы говорите, – с блеском в глазах сказал Имре. – Майор обещал весной отпустить меня со службы.

На том и расстались.

До конца я не определился, зачем мне нужен Имре, но планировал использовать его поистине фотографическую память в дальнейшем. Все будет зависеть от Штайнлица, на какую службу он меня определит.

Покинул замок Блэд я в конце февраля в парадной форме лейтенанта Австро-Венгерской армии, сдав экзамены по первому разряду. Естественно, прихватил рисунки и картины Имре – они дорогого стоят, редкая удача – Крестный возликует.