Да, были люди в иное время!

У меня, похоже, это написано на бледном и осунувшемся лице, ибо сквозь свои печальные и не очень стройные мысли я услышал следующие слова толстяка – доктора:

– Фрау Марта дайте, пожалуйста, оберлейтенанту попить, ему по характеру ранений и состоянию организма можно употреблять небольшой объем жидкости, для восполнения кровопотери, проследите за этим.

Высокая сухощавая женщина со строгим выражением лица, с серебряными часиками сестры милосердия в виде брошки на внушительном бюсте, облаченная в серое шерстяное платье и белый фартук с красным крестом на груди, с белой же косынкой, тоже с крестом, поднесла к моим губам прохладный керамический носик поильника. Я с жадностью припал к нему, мне очень-очень хотелось пить.

– Не спешите, господин оберлейтенант, – приятным голосом произнесла женщина. – Я понимаю, что после таких ранений с большой потерей крови очень хочется пить, но нужно потерпеть и не спешить, все наладится со временем.

– А теперь вы ответите на мой вопрос? – поинтересовался очкарик.

Я снова изобразил нечленораздельное мычание.

– Вы не можете говорить?

Я согласно кивнул.

– Не мудрено, у вас касательное ранение в голову, сильная контузия, а еще пробиты осколками правая нога и левая рука. Вы потеряли много крови. Я удивляюсь, как вы вообще выжили. Видел я ваши раны, полученные ранее, занимались вами хирурги берлинской школы, качественно работу делали. Я тоже постарался вам все красиво оформить, не стыжусь своей работы."

"– Фрау Марта, – обратился доктор к медсестре, – вколите оберлейтенанту морфий, пусть он пока поспит.

Легкий укол и я начинаю медленно и сладко уплывать в небытие, где царствует абсолютная беззаботность и спокойствие.

Сознание вернулось ночью, вернее меня разбудили позывы мочевого пузыря – наружу просилась выпитая в ходе перевязки вода. Похоже, не всю ее усвоил мой израненный организм. Только шевельнулся – рядом появилась медсестра. Я, жестикулируя правой рукой, с трудом дал понять о своих намерениях отправить естественную надобность. Не с первой попытки сестра милосердия меня поняла. После выполненного действия испытал настоящее блаженство, даже тянущая боль ран отошла на второй план.

Медсестра, забрав утку, быстро покинула помещение. Пока был при памяти – начал ворочать головой, осматривать место своего пребывания или заточения. Небольшая комната на три кровати. Недалеко от входной двери имеется кривоногий столик с керосиновой лампой. Сейчас фитиль прикручен и в помещении густой полумрак. У стола стоит деревянный, покрашенный белой краской, стул и стеклянный шкаф с перевязочными материалами. Стены совершенно пустые – никаких картин и украшений. Две другие кровати были пусты, аккуратно заправлены одеялами серого цвета.