Да, Босс! (СИ)

— Что касается того приёма… — Ева судорожно выдохнула, но осмелилась и повернулась к Адаму. — Я надеюсь, что была не так уж и плоха. Надеюсь потому — что мало помню из произошедшего после второго глотка мартини. И сегодня не хочу ни пунша, ни глинтвейна. Алкоголь на меня плохо действует.

Она наморщила нос, подошла к первому попавшемуся домику, торгующему сладостями, и указала на разноцветный круглый леденец.

— А от конфеты не откажусь. С детства люблю сладкое.

Адам завел руки за спину, неожиданно почувствовав себя как-то одиноко без ледяных ладоней Евы, пальцы которой жадно сжимал своими. Он стоял и слушал все, что она говорила, пытаясь уложить в голове ее и своё видения ситуации, которые, похоже, были кардинально противоположны.

Но самым удивительным во всем происходящем было то, что вот он, Адам Левандовский, владелец мирового парфюмерного бренда, стоит посреди праздничного рынка со своей секретаршей — и по совместительству женой — и все, чего ему хочется — это смеяться. А мимо них плывут толпы людей, которым они наверняка мешают, встав, как вкопанные, у киоска с леденцами. Толпы людей, которые ни черта не понимают, что сейчас сказала ему Ева. Также как не понять им и того, какое облегчение испытывает от этих слов Адам.

Ему было достаточно ее простого «вовсе не деньги тому причиной», чтобы отпустить некие внутренние тормоза и поверить — впервые в жизни не ища никакого подвоха — в то, что это правда.

Левандовский протянул продавцу, не глядя на цену, пятьдесят злотых и схватил красный леденец в форме сердца, который сунул Еве в руку, одновременно увлекая ее за домик, подальше от людских глаз.

— Соси, — скомандовал Адам. — Пока только леденец, но, если помнишь, по утрам я люблю… — он многозначительно усмехнулся, но тут же стал серьёзным:

— Раз уж у нас вечер откровений, то, так и быть, я поделюсь собственной версией происходивших за последнее время событий. Только дослушай, прежде, чем решишь воткнуть мне этот леденец куда-нибудь, — Левандовский выставил перед собой обе ладони, словно защищаясь. — Итак, в отличие от тебя, мне после похода в «Покровский пассаж» было неясно ни черта. Потому что от увиденного в тот день в моей голове приключился полный диссонанс. Если быть до конца честным, Ева, то я нанял тебя потому, что с первого взгляда решил, что никогда не захочу тебя трахнуть. Это было весьма важное для меня обстоятельство с учётом того, что все мои бывшие секретарши были уволены именно после секса, а если быть точным — после того, как захотели за него чего-то материального. Так что, когда ты предложила вписать в контракт позы… — Адам покачал головой, — я понял, что разочарован.