Да, Босс! (СИ)

Слишком много для той, кого он нанимал на работу в качестве неприметного дополнения к обстановке. И вот прошло всего полторы недели — и он уже собирается выпускать флагманский аромат с ее лицом на рекламных плакатах и фиктивно на ней жениться. Но что хуже всего — он до боли хотел ее трахнуть. Хотел даже когда представлял на ней бабушкины панталоны с начесом. Атрибуты ее нелепости — пиджак, берет и чемодан — больше не помогали ему смотреть на Еву с иронией, исключающей желание заняться с ней сексом. Потому что теперь он знал, что под всем этим прячется. Знал ее кожу наощупь. Знал на вкус пухлые губы. Знал, как она течёт под ним. Знал и был опасно близок к тому, чтобы действительно вписать в договор пункт о сексе. Того, как он имел ее пальцами оказалось достаточно, чтобы самоутвердиться в том, что сможет делать это и без денег. Достаточно, чтобы захотеть оттрахать ее так, что она будет выкрикивать его имя, умоляя о продолжении. И только принципиальность относительно секса за деньги — из-за которой он и уволил всех своих бывших секретарш, переводивших то, что должно было приносить удовольствие, в пошлый договор купли-продажи — останавливала его от последнего шага, за которым он перестал бы уважать себя. А заодно — и Еву.

Потому что секс для Левандовского — пусть даже одноразовый — был связан с чувствами. И неважно, что они могли быть сиюминутными и быстротечными — для него было важно, чтобы женщина хотела в этот момент именно его. А не содержимое его кошелька.

И это делало вероятность секса с Евой почти что нулевой.

Все эти мысли по сотому кругу проносились в голове Адама, пока он ехал на работу в понедельник утром. Даже здесь — в его собственной голове — Евы было чересчур много. Так много, что если бы не чертова сделка с Лучаком, он бы уже уволил ее к чертовой матери. Или трахнул, чтобы сбросить с себя это наваждение. А потом… что было бы потом — он не знал. Потому что не мог предположить дальнейшего поведения Евы. Если то, что она говорила ему на приеме — не последствие выпитого алкоголя, а ее действительная готовность трахаться с ним по контракту — то итог был бы обычным, как у всех ее предшественниц. Если же нет… то отпустил бы он ее от себя, наверное, нескоро. И к чему это все могло бы привести — не хотел сейчас даже задумываться.

Ему хватало и понимания, что все, что намерен был предпринять в ближайшее время — усложнит и без того непростую ситуацию, в которую он неожиданно попал. Потому что Ева, которую он собирался полностью преобразить внешне — станет после этого слишком сильным искушением. И если вспомнить, как он горел после рандеву с ней в субботу — можно считать, что Адам Левандовский сейчас добровольно готовился шагнуть прямиком в адское пекло.