Да, Босс! (СИ)

Чем дальше и больше говорила Ева, тем сильнее Адама охватывало странное чувство, подозрительно похожее на разочарование. И хотя вся ее речь подразумевала то, что она согласна на предлагаемую им сделку, он не испытал от этого ни малейшего удовлетворения. Напротив — стоял, не в силах удержать стремительно ползшие вверх брови. От того, что она спрашивала. От того, что произносили ее пухлые, не тронутые косметикой, губы. От того, как расчётливо улыбнулась напоследок.

Он и сам не понял, откуда во рту появился горьковатый, мерзкий привкус. Почему вдруг захотелось закрыть ей рот, чтобы не говорила всех этих диких вещей. Захотелось отгородиться, заткнув руками уши, чтобы не слышать ее. Хотя он мог бы просто взять и выйти из этой ниши, а потом направить сюда своего юриста для того, чтобы тот прописал в контракте все, что она хотела. Но вместо этого продолжал стоять и слушать, только руки сложил на груди в какой-то защитной реакции. Хотя кого и от чего хотел защитить — не знал. То ли себя от того, как неожиданно его выворачивало от ее речей, то ли ее от того, чтобы не схватить и не заткнуть ей рот… и не факт, что самым стандартным способом.

Потому что Адам Левандовский дошел сейчас до грани, после которой за себя не отвечал.

Он дослушал до конца, не перебивая. А когда она закончила, ощутил, как непроизвольно сжимает челюсти — до боли в зубах. Так, что на лице, должно быть, отчётливо проступили скулы. Глаза потемнели, выдавая охвативший его гнев, старательно сдерживаемый и от того ещё более разрушительный.

— Я думал, вы другая.

И откуда только взялась эта горчинка, въевшаяся в самый кончик языка, который жгло, когда он говорил? И откуда только взялось разочарование от того, что она оказалась не лучше многих других женщин? Да и с чего вообще он вдруг вообразил, что она может быть лучше? Ведь знал же всегда, что купить можно любую.

Хотя у него никогда не было необходимости делать это. Пусть и стоявшая перед ним женщина думала, похоже, с точностью до наоборот.

Он не мог понять, что его сейчас так разозлило. Ведь сам предлагал купить ее, как вещь — и она согласилась. Он получал именно то, что хотел. Получал легче, чем того ожидал. И даже интим в придачу к основной услуге.

Вот только последнее ему было совершенно не нужно. По крайней мере, так.

Ну какого черта она не послала его на хрен с этими контрактами? Какого черта сама нарывалась на грязные, как она выразилась, подробности? Какого черта толкала на то, о чем он потом пожалеет?

И какого, мл*ть, черта он ощущал это идиотское разочарование?

— Я вас услышал, — заговорил Адам ледяным тоном. — Давайте проясним, все ли я верно понял. Итак, у вас есть законный, как вы выразились, жених, но этот факт не мешает вам желать обсудить со мной грязные подробности нашего контракта.