Да, Босс!

Ева не могла понять, что ощущает сейчас. Страх, который толкает её на то, чтобы сделать вид, будто она не слышала тирады Левандовского, или же надежду, что у них всё может быть иначе. Но раз уж она уже заговорила, ей оставалось только сказать всё, что миллион раз прокручивала в голове, считая, что эти слова ей вряд ли понадобятся.

— Знаешь, почему я хотела сорвать собеседование, на которое меня отправила твоя невеста? Я знала, что всё это кончится чем-то подобным. Женщины с клинической неуверенностью, которых, меж тем, хотят все мужчины бутиков, — она едва сдержалась, чтобы не улыбнуться горько и кривовато, — совсем не могут заинтересовать таких мужчин, как ты. А вот наоборот — очень даже."

"И я знала, что чем больше буду проводить времени рядом с тобой, тем всё будет только хуже для меня. Смотреть на то, как ты встречаешься с «верониками», понимать, что я даже близко на них не похожу — это было бы испытанием для меня в любом случае. Но удержаться от возможности побыть с тобой рядом хоть немного — оказалась бессильна. И вовсе не деньги тому причиной. Так что мне ты приятен… и даже больше.

Ева сделала глубокий вдох, отвернулась, чтобы не видеть Адама. Она уже наговорила столько всего, что это становилось для неё смертельно опасным. Но и дальше общаться так, будто они общались на разных языках, сил не было. Пусть сейчас лучше всё или вернётся к тому, с чего началось, и между ними снова воцарятся отношения босс-секретарша, или уже они придут к чему-то другому. Понять бы только, к чему именно.

— Что касается того приёма… — Ева судорожно выдохнула, но осмелилась и повернулась к Адаму. — Я надеюсь, что была не так уж и плоха. Надеюсь потому — что мало помню из произошедшего после второго глотка мартини. И сегодня не хочу ни пунша, ни глинтвейна. Алкоголь на меня плохо действует.

Она наморщила нос, подошла к первому попавшемуся домику, торгующему сладостями, и указала на разноцветный круглый леденец.

— А от конфеты не откажусь. С детства люблю сладкое.

Адам завел руки за спину, неожиданно почувствовав себя как-то одиноко без ледяных ладоней Евы, пальцы которой жадно сжимал своими. Он стоял и слушал все, что она говорила, пытаясь уложить в голове ее и своё видения ситуации, которые, похоже, были кардинально противоположны.

Но самым удивительным во всем происходящем было то, что вот он, Адам Левандовский, владелец мирового парфюмерного бренда, стоит посреди праздничного рынка со своей секретаршей — и по совместительству женой — и все, чего ему хочется — это смеяться. А мимо них плывут толпы людей, которым они наверняка мешают, встав, как вкопанные, у киоска с леденцами. Толпы людей, которые ни черта не понимают, что сейчас сказала ему Ева. Также как не понять им и того, какое облегчение испытывает от этих слов Адам.