Да, Босс!

У Адама было ощущение, что все, что он говорит, вылетает в какую-то бездонную трубу, а они с Евой, как двое слепо-глухих, продолжают ходить по одному и тому же кругу.

Когда она вошла с подносом, он сделал то, что считал единственно верным в сложившихся обстоятельствах: позвонил своему юристу. Если он и его секретарша не в состоянии понять друг друга самостоятельно — значит, им нужна третья сторона. Во избежание кривотолков.

— Юра, зайди, — сказал Адам коротко в трубку и сделал Еве знак занять место напротив себя. Отложив телефон, придвинул к ней пачку купюр, лежащих на столе:

— Ваш аванс. Пока наличными, позже — на карту.

Он побарабанил пальцами по столу, потом всё-таки добавил:

— Если вам нужны деньги — я выплачу вам компенсацию. Потому что пленных — не беру. Если же вы считаете, что в состоянии терпеть меня и дальше — в том числе в роли фиктивного мужа — то сейчас придет мой юрист и вы выскажете ему все свои условия и пожелания. Надеюсь, так мы сумеем договориться быстрее.

До того момента, как в селекторе раздался голос Левандовского, Ева успела трижды известись, пять раз — остановить себя, чтобы не вернуться в кабинет босса и не попросить дать ответ прямо здесь и сейчас. Четырежды садилась за компьютер искать себе новое место работы, но не могла сосредоточиться ни на чём. Слова расплывались перед глазами, и Ева почти ничего не понимала из того, что читала.

На том, что касалось непосредственно дел Левандовского, сосредоточиться по понятным причинам она не могла. Ей казалось, что она попала в дурной сон, и очнуться от него возможности пока не имеет.

В общем и целом, к минуте, когда Адам произнёс четыре слова: «И — да. Это ответ», Ева начинала подумывать о том, чтобы предложить Левандовскому работать на него пару месяцев бесплатно в качестве компенсации за то, что она уже успела натворить.

В кабинет босса она возвращалась с каким-то противным царапающим чувством, которое появилось внутри ещё вчера, и становилось с каждым мгновением всё сильнее. Уже знала, что всё, произошедшее меж Адамом и ею, больше не повторится. И, вопреки доводам здравого рассудка, который нашёптывал ей, что это даже к лучшему, испытывала странное ощущение потери.

Устроившись за столом Левандовского, пытаясь совладать с отчаянно колотящимся о рёбра сердцем, Ева смотрела прямо перед собой, не понимая, что ей говорить или делать, чтобы не испортить то немногое, из-за чего босс всё ещё терпел её в качестве секретарши, и, судя по его словам, собирался терпеть в качестве своей фиктивной жены."

"— Да, мне нужны деньги, — покосившись на лежащие перед ней купюры, кивнула она, — но я бы предпочла, чтобы вы платили мне за честно выполненную мной работу, а не компенсировали то, что, скорее, компенсировать должна вам я.