Да, Босс!

Хотя ведь должен был… Должен был понять, что чудовищно ошибся, когда допустил даже отголосок мысли, что она могла его предать. Должен был просто найти её, сказать, что готов дать ей крохотный шанс объясниться — то немногое, о чём она его просила. И выслушать — потому что у неё было, что ему сказать.

Но в голове Евы звучали его слова, и с каждым мгновением, которое разделяло их с Адамом, росло и убеждение в том, что всё случилось взаправду.

«Убери её».

Он просил убрать её, будто Ева была каким-то мусором, даже смотреть на который у Адама не было сил. Он многое сказал ей того, что до сих пор выжигало изнутри её душу, но именно эти слова показались убийственными.

«Убери её»."

"Наверное, она и на смертном одре не забудет этих слов, когда уже доживёт свою тихую и неприметную жизнь серой мыши. И когда её будут разделять с этим днём не несколько ударов сердца, а много лет. Даже тогда она не забудет ни того, что сказал Адам, ни того, как он произнёс эти слова.

— Ева, Господи! Что случилось?

Ей на плечи снова опустилось пальто, рядом присела Галка, по тону которой было ясно, что подруга очень напугана, а после замёрзших ладоней Евы коснулось что-то обжигающее, на деле оказавшееся всего лишь руками Гали, в которых та попыталась согреть её ледяные пальцы.

— Я не знаю, — ответила Ева помертвевшим голосом, в котором не узнала саму себя. — Ничего не случилось. Но мне нужно домой.

Галка как-то странно всхлипнула и принялась натягивать на Еву одежду, будто на ребёнка, который не мог толком сам справиться с этой простой задачей.

— Это Левандовский, да? Он что-то тебе сказал? Сделал? Ну же, не молчи!

— Нет, это не он. Это я сама.

Ева послушно встала, когда Галя потянула её, понуждая подняться и стала застёгивать пуговицы. Наверное, зря она ей позвонила и попросила приехать. Можно было вполне сидеть на этой скамейке и дальше, где она уже почти заснула. Ведь так просто было закрыть глаза, представить, что весь последний месяц ей попросту приснился, а потом открыть их и оказаться в своей постели, с которой ей нужно будет встать и пойти жить дальше так, как жила, когда ещё не нафантазировала себе Адама.

— Так… Я ничего не понимаю. — В голосе Гали послышались истеричные нотки. — Но знаю одно — тебе нужно срочно в тепло.

Она потащила её куда-то, а Ева шла следом, машинально переступая и не видя перед собой ничего, кроме Галкиной спины, на которой и сосредоточила своё внимание, чтобы не позволить себе провалиться в ту тёмную пропасть, где больше не будет мыслей ни о чём. И ни о ком.

Глава 25

Слёз больше не осталось. Я просто однажды перестала плакать и больше не проронила ни слезинки. Так было не легче, но я была рада этому сомнительному достижению, потому что Галка наконец успокоилась, решив, что я иду на поправку.