Час «Д»

Неутомимые исследователи недр осторожно миновали последний участок пути, расчищенный хаотическим колдовством Эльки, и шагнули в громадный зал.

Как только трое миновали арку, высоко вверху вспыхнул яркий золотистый свет, заливая все вокруг. Это зажегся огромный полусферический светильник, больше похожий на второе солнце, вмонтированный в потолок так же, как его малый собрат в кабинете Дрэя.

Мужчины замерли в благоговейном восторге перед открывшимся им удивительным зрелищем. В искусной мозаике пола, великолепных настенных фресках, перемежающихся растительным орнаментом, заоблачной выси свода – везде, куда только падал взгляд, словно пестрые листья, подхваченные ветром, танцевали, раскинув широкие крылья, сильные и свободные драконы. Выгибали изящные тела вольные создания дивной красоты: золотые, янтарные, шафрановые, индиговые, ультрамариновые, сапфировые, изумрудные, лимонные, голубые, лиловые, лазоревые, алые, бирюзовые, белые, розовые, коричневые, серые, багряные, стальные, бронзовые, сиреневые, пурпурные, малахитовые… Сочные, жизнерадостные краски словно пели о радости бытия, жажде жизни, восхваляли красоту мира. Сегодня, как и века назад, длился этот бесконечный восхитительный танец ликования в абсолютной свободе полета. И, как и века назад, со стены на него покровительственно взирал, пряча улыбку в уголках суровых губ, обнаженный лысый мужчина с удивительно густыми черными бровями. А под его ногами, на полу, изображенная с удивительной достоверностью, плясала длинная черная тень, тень не человека, но дракона.

На куполообразном потолке, представляющем безоблачное небо и яркое солнце, стоящее в самом зените, чей живительный свет проникал во все уголки зала, тоже танцевали драконы. Только к их танцу там, наверху, присоединялся еще один собрат – гигантский черный дракон. Нет, не угольно-черный, его шкура, как только хватило мастерства древним художникам, переливалась всеми цветами радуги, хоть и сохраняла глубокий изначальный черный цвет. Но этот дракон, чувствовалось сразу, не был символом или носителем зла, он, возносясь со своими сородичами в танце радости жизни, воплощал в себе основательность, спокойствие и абсолютную защиту.

А по краю купола шла надпись, выполненная простым, но изящным шрифтом черного цвета, единственная надпись во всем храме: «Да будет вечным великий полет и танец жизни владыки нашего, защитника и покровителя Доримана Черного Дракона» .

Поразительная красота забытого храма, а понимание того, что это именно храм, сразу возникло в сознании вошедших, глубоко трогала душу, озаряя ее светом чуда. Она не вызывала восторженных охов, но молчание всех троих было куда красноречивее самых помпезных, возвышенных слов.