Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Что мне было делать, если приказали! Подумаешь, велика важность — поджечь мост! Это же не душегубство, верно? Ну сами посудите!

— А кому ты подавал сигнал фонарем? — уже гораздо увереннее спросил д'Артаньян, видя, что оказался на верном пути.

— Кто их знает, мне таких тонкостей не говорили…

— А что тебе говорили? Отвечай, мерзавец этакий, это для тебя единственный шанс спасти свою поганую шкуру!

— Я не знаю, кто они… Они ждут где-то на дороге, когда я повешу фонарь, так, чтобы издалека было видно…

— Да говорю вам, не знаю!

Д'Артаньян покрепче прижал дуло пистолета ко лбу икавшего от ужаса злоумышленника — но не дождался более детального ответа. Быть может, пленник и в самом деле не знал иных подробностей…

— Сударь! — воззвал лежащий. — Помилосердствуйте! Против вас я ничего не замышлял… Про вас мне ничего не говорили, я вас вижу впервые в жизни, да и не видеть бы вообще! Они охотятся на женщину…

— Кто — они? — быстро спросил д'Артаньян, знавший, что время сейчас работает против него. — Кто тебе платил? Быстро рассказывай, не то мозги вышибу! Ты откуда?

— Из Намюра, сударь, это недалеко отсюда…

— А там что делал? Разбойничал, поди?

— Ну что вы, сударь… Так, немного нарушал законы, самую малость… но душегубом никогда не был, клянусь чем угодно! Два дня назад старый дружок свел меня с одним типом… высокий такой, лицо все время закрывал плащом… Меня подрядили изображать мельника на этой самой мельнице и ждать, когда появится дама… Мне ее довольно точно описали, ту даму, что приехала с вами… Я должен был за несколько часов до ее появления поджечь мост, а потом соврать про пьяную драку и поджог… Как меня предупреждали, так и случилось: ближе к вечеру прискакал всадник и сказал, что она едет по дороге к мельнице в сопровождении трех мужчин, один из них — несомненный дворянин, а двое других — скорее всего, слуги… Он сказал, что пришла пора, и ускакал, а я поджег мост и начал ждать… Когда мне покажется, что все уснули, я должен вывесить фонарь на изгороди… Вот и все, клянусь спасением души!

— Ну откуда я знаю! Мне было велено повесить фонарь и сидеть на мельнице тихо-тихо, как мышка, что бы ни происходило в доме… Я и собирался…

Вряд ли нужно было выжимать из него что-то еще. Во-первых, он мог ничего больше не знать, а во-вторых, время решительно поджимало, вот-вот должны были нагрянуть неизвестные злодеи…

— Ну ладно, — сказал д'Артаньян, выпрямляясь. — В твоих же интересах сидеть тихонечко…

Он осторожно спустил взведенный курок, сунул пистолет за пояс и отвернулся, собираясь выйти. В углу занималось пламя.