Цыпленок Лисы Патрикеевны

Начнем беседу по делу. Что можешь сообщить о госпоже Першиной?

– «Госпоже Першиной», – расхохоталась подросток.

Я решила не обращать внимания на поведение юной леди.

– Где Зинаида Яковлевна сейчас?

– Не знаю, – замотало головой чудовище, – но могу сообщить, о чем она с маменькой перетирала перед тем, как свалить!

– Начинай.

– Десять тысяч.

– Уже там.

Юная леди вытащила из сумки недешевый мобильный.

– Ага. Есть сообщение. Что вообще про бабку знаете?

– Не владею большим объемом информации, – призналась я, – только общие сведения.

Девица-красавица хитро улыбнулась.

– Докиньте к пятидесяти еще десятку, и много чего услышите. Все правда!

Я тихо кашлянула.

– Ок, – произнес Димон.

Коробков сидит в машине на парковке, а на мне – крохотный микрофон и в ухе кнопка. Подобной аппаратурой пользуются ведущие на телевидении для того, чтобы слышать указания режиссера. Ну, и сотрудникам бригад она тоже полезна.

– Ну? – поторопила меня Марта.

– Вторые десять тысяч у вас. Но это последняя надбавка, еще на одну не рассчитывайте. Рассказывайте. Надеюсь, будет информативно.

Марта прищурилась и стала похожа на довольную кошку.

– Мамашка с бабкой считают меня мелкой – ну, типа я не понимаю ничего. Живем в зашкварной[5] норе. Бабка орет, голос такой у нее. Маманька визжит. Обе они токсики[6]. А я все слышу и давно выросла.

– Продолжай, – коротко отозвалась я.

Глава двадцать шестая

Из уст алчной школьницы потек рассказ."

"Зинаида Яковлевна постоянно упрекает внучку за лень, ставит в пример себя. Очередная нотация часто завершается словами «вот я всегда работала, трудно, тяжело». И потом бабка ударяется в воспоминания о том, как строила свою, как ей видится, очень удачную карьеру. Давным-давно, во времена, когда по Москве ходили динозавры, а Марфа еще не родилась, Зине повезло. Она попала в дом к Анастасии Борисовне Беловой.

У семьи Беловых была домработница Евдокия. Дуся служила в доме много лет, жила в квартире, когда-то водила в школу маленькую Настеньку. Евдокия Тимофеевна убирала, стирала, гладила, готовила. Но с годами никто моложе не становится – Дуся тихо состарилась. Ни мужа, ни детей у нее не было, отправить в отставку пожилую прислугу родители Анастасии не могли – Евдокия Тимофеевна давно получила статус родной тети.

И тут в доме появилась молодая Зина. Старшие Беловы – оба врачи, люди, по советским меркам, очень даже обеспеченные – исхитрились обменять крохотный домик в Подмосковье, которым владела Евдокия, на «двушку» в столице, а потом убедили своих соседей по лестничной клетке переехать из центра на окраину. Как им это удалось, Марфа, предпочитающая, чтобы ее звали Мартой, не знает, об этом бабка никогда не говорит.