Цыганская невеста (ЛП)

— Здесь никогда ничего не происходит, — сказал приходской священник церкви Сан-Андрес, — поэтому мы хорошо помним то, что случилось много лет назад. — Словно догадавшись, кто из них главный, во время разговора он смотрел только на Элену, едва удостаивая вниманием Ческу и Ордуньо.

— Вы знаете Мигеля Вистаса?

— Знал его маленьким, когда это все случилось, но с тех пор не видел. Если хотите, могу отвести вас в дом, где они жили. Он все еще стоит, хотя, думаю, ему недолго осталось. Говорят, иногда по ночам оттуда доносятся звуки, будто там поселились призраки. Но это все ерунда, вы же знаете деревенских…

Пока они шли по окраине поселка, священник рассказал о нашумевшем происшествии, после которого семья Вистаса уехала из деревни.

— Был август, в этом районе многие деревни отмечают праздники. Отец Мигеля Вистаса был тяжелый человек, вспыльчивый, пьющий… Никто здесь не хотел иметь с ним дело, поэтому они с женой поехали во Францию и нанялись на виноградники, чтобы подзаработать на зиму. Ребенка брать не стали, поэтому присматривать за ним приехала двоюродная сестра его отца.

— Не помните, как ее звали?

— Точно не припомню, но готов поклясться, что имя начиналось на «В»: Виктория, Вирхиния, что-то в этом роде… Красивая, местные парни от нее глаз оторвать не могли. Как-то она уехала на мотоцикле с Хенаро, сыном соседей, которые жили в Мадриде и приезжали сюда на лето. Думаю, они поехали в Сигуэнсу на праздник Сан-Роке, хоть и не уверен. Дело в том, что девушка заперла ребенка в сарае прямо напротив дома, это было полузаброшенное строение, где хранили всякий хлам. Для ребенка все это поначалу было игрой, но обернулось кошмаром. Кузина отца думала, что это только на одну ночь — рано утром она вернется и отопрет его.

— И она не вернулась…"

"— Они попали в аварию далеко от деревни. Парень погиб, а девушку увезли в больницу в Гвадалахаре. Она не приходила в сознание целую неделю. О смерти Хенаро мы узнали, но о девушке, поскольку она была не местная, нам никто не сообщил. Из больницы позвонили, только когда она очнулась. Я сам пошел в сарай, чтобы забрать ребенка, не думал, что он еще жив. То, что я увидел, было ужасно.

— Я знаю, это тяжело вспоминать, но мне важно, чтобы вы рассказали, что видели. — Они уже подошли к дому, но инспектор не хотела, чтобы священник прерывал рассказ; впервые у нее возникло ощущение, что они смогут понять Мигеля Вистаса.

— Труп собаки, кишащий червями, у мальчика была рана на ноге, в которой тоже копошились опарыши, я думаю, он потерял большой палец… Ужас. Он питался червями, которые ели его самого. Простите меня за такие слова, но, увидев это, я подумал, что лучше ему было умереть. Пережить такое в детстве — с этим потом никак не справиться.