Цыганская невеста (ЛП)

 — Что нам делать? Если этот ублюдок выйдет на свободу, ему не прожить и дня. Клянусь Богом!

— Успокойся, Мойсес. Разве ты не понимаешь, что будет только хуже?

— Хуже уже не будет. Теперь мне все равно.

Она поняла, что это признание: ты для меня ничего не значишь, без дочерей жизнь лишена смысла.

— Если бы ты не старалась отнять их у меня… — добавил он.

Для Сони это было уже слишком. Она молча терпела плохое настроение мужа, опасаясь его гнева, но стерпеть такое обвинение не смогла.

— Что ты хочешь сказать?

Мойсес не ответил. Он вскочил, словно его подбросило, и яростно зашагал по гостиной.

— Что это моя вина? Так?

Он резко повернулся к ней. Осунувшееся лицо исказила злобная гримаса.

— Если бы ты оставила их со мной, этого бы не случилось.

— Я не забирала у тебя дочерей. Ты был с ними так же, как и я.

— Ты меня понимаешь.

— Да, я тебя понимаю. Если бы мы воспитывали их как цыганок. С вашими обрядами, вашими обычаями, в вашем клане. Но мне это не нравилось.

— Полюбуйся, как их воспитала ты. Как ты говорила — как нормальных людей?

— Я думала, ты со мной согласен!

Воздух вибрировал от эха ее крика. Мойсес смотрел на жену с жалостью, но жалел он себя.

Соня на мгновение испугалась, что он набросится на нее, но тут же поняла, что перед ней — сломленный человек.

— Ты оторвала меня от родных, — пробормотал он. Голос у него сел, ей показалось, что он сейчас расплачется, как ребенок. Но он справился с собой.

— Никто не заставлял тебя жениться на мне.

— Я отвернулся от своих ради тебя, ради того, чтобы жениться на тебе и завести детей. И посмотри, что вышло. Все было ошибкой. Полная катастрофа.

Соня покачала головой в бесконечном горе. Она не находила слов, чтобы опровергнуть страшную несправедливость его обвинения. Неправда, что все было ошибкой. Неправда, что их брак был катастрофой. Мойсес был счастлив рядом с ней, он радовался, что отделался от клана, от брата, дяди, от вязкого цыганского быта. В минуты экстаза он звал ее «моя любимая гаджо» и покрывал поцелуями. Они вместе создали ивент-агентство, и у них все пошло хорошо, даже очень. До смерти Лары. Это был поворотный момент, который все изменил. Бизнес был заброшен и развалился. В браке возникла трещина, маленькая, почти незаметная вначале, но со временем превратившаяся в пропасть.

Это нечестно, думала Соня. Она смотрела на мужа, на его страшное лицо, на растрепанные волосы, и испытывала только отвращение. Она хотела побыть одна, все обдумать, поплакать вволю. И не собиралась продолжать этот разговор. Но слова вырвались сами:

— Это ты виноват, Мойсес. Ты не умел заботиться о своих дочерях. Ты никогда не признавал, что в них гораздо больше от гаджо, чем от цыган. Ты говорил, что тебе это нравится, но в глубине души злился на то, что их воспитывают не по твоим правилам.