Цыганская невеста (ЛП)

Он позвонил утром, когда она уже выходила из дома, чтобы ехать на Баркильо и там подготовиться к встрече с Мигелем Вистасом в тюрьме Эстремера, и попросил о встрече в отеле «Ритц». Элена ограничилась чашкой латте и положила себе на тарелку немного фруктов. А Рентеро съел яичницу, бутерброд с помидорами и хамоном и теперь наслаждался круассанами, которые здесь, по его словам, были лучшие во всем Мадриде.

— Я не толстею, потому что тренируюсь. Каждое утро в шесть я на беговой дорожке, шестьдесят минут со скоростью десять километров в час, пока смотрю Си-эн-эн. Много моих ровесников способны на такое? А потом еще полчаса с гирями. Я могу есть все, что захочу.

Но Элена знала, что Рентеро вызвал ее с утра не для того, чтобы позавтракать или поговорить о своих занятиях спортом. Он собирался сказать ей что-то, имеющее отношение к делу Сусаны Макайи.

— Я больше не могу сдерживать прессу, все вот-вот выйдет наружу, — предупредил ее комиссар.

— Ты им что-нибудь сообщил?

— Боюсь, произошла утечка. Ты же знаешь, все, что делает твой отдел, строго конфиденциально.

— Откуда же взялась утечка?

— Из твоего отдела, — поддел Рентеро.

— Не может быть.

— Насколько мне известно, в нем появился новый человек, которого ты допустила к работе на свой страх и риск, без запроса личного дела и проверки.

Сарате? Несмотря на вчерашнюю ссору с новичком, Элена ему полностью доверяла. Слова Рентеро не поколебали ее уверенности. Она подождет, она не сомневается, что никто из ее команды, включая Сарате, к утечке непричастен.

— Не возражаешь, если я закажу граппу?

— Вообще-то рановато, но удивляет, что ты так долго с этим тянула.

Приятно было завтракать в ресторане отеля «Ритц». Даже если не обращать внимания на золотистые отражения ламп в зеркалах, роскошь проступала во всем — в выучке официантов, в утонченной сдержанности посетителей, в мягкой тишине под сводчатым потолком. Движения Элены стали неторопливыми, это она унаследовала от матери, которая в роскошной обстановке всегда становилась неспешной и вальяжной. Мать, конечно, хотела бы видеть ее именно такой, лениво болтающей с миллионерами, а не отчаянно спорящей с неотесанными коллегами-полицейскими. Элена глотнула граппы, и светской львицы как не бывало.

— Как продвигается расследование? — спросил Рентеро.

— Медленно. Как по-твоему, стоит подозревать Мойсеса, отца девушек?

— Цыгана?

Рентеро, образец учтивости и чемпион по политкорректности, среди своих изъяснялся как простой полицейский.

— Я предпочитаю называть его по имени, — поправила его инспектор.

— Почему ты решила, что он причастен к преступлению?

— За несколько дней до убийства свидетель видел бродившего по округе сутулого человека.

— Думаешь, он подготавливал место преступления?

— Не знаю.