Цыганская невеста (ЛП)

Не потому ли Сантос так тепло к нему относился? А впрочем, не имеет значения, что отношения между ними были окрашены ностальгией по потерянному отцу и нерожденному сыну. Сарате помнил, как Сантос опекал его во время учебы, давал мудрые советы, терпеливо сносил все ошибки и промахи и всегда поддерживал и ободрял. Сальвадор был его первым начальником. Лучшим. А он в ответ старался быть прилежным учеником; Сальвадор был его отцом, а он — его сыном.

— Как вы, дон Сальвадор? Все в порядке?

Альцгеймер наступал уже пять лет, мозг Сальвадора еще сопротивлялся, но все с бoльшим трудом. С тех пор как доктор назвал болезнь по имени, разговоры с бывшим шефом шли тяжелее, в них появились осторожность и грусть. К Сантосам, в один из домов посреди «Колонии почтальонов» — дешевого жилья для работников почты, выстроенного сто лет назад, — Сарате входил бодрым шагом, а через пару часов выходил оттуда в сильнейшем расстройстве. Его начальник, его учитель, его второй отец на глазах терял себя.

Асенсьон приняла гостей с обычной сердечностью. Но Сарате пришел в сопровождении Косты, и хозяйка поняла, что на этот раз визит не частный. Полицейские объяснили ей, что хотят поговорить с Сальвадором об убийстве, которое он расследовал семь лет назад: жертву звали Лара Макайя. Теперь ее сестра, Сусана, погибла при очень похожих обстоятельствах, и может оказаться, что осужденный за первое преступление на самом деле невиновен. Асенсьон сразу сообразила, чем обернется эта новость для мужа.

— Но тогда Сальвадора обвинят в том, что он плохо выполнил свою работу.

— Именно поэтому мы и хотим с ним поговорить, — объяснил Сарате. — Важно знать, как проводилось расследование, чтобы мы могли защитить его, если такое обвинение возникнет.

— Я не хочу, чтобы вы тревожили его событиями из прошлого. Ему и так плохо. Трудотерапия не помогает, и лекарства тоже. А самое ужасное, он понимает, что теряет память, и сильно страдает.

— Это для его же блага. И всего на минуту. Если мы увидим, что он встревожился, то прекратим разговор. Обещаю.

— Я включаю музыку, чтобы он расслаблялся. Доктор говорит, что музыкальная память — последняя, которую он потеряет. И я думаю, ему это нравится, он слушает и улыбается, сидя в своем кресле. Но напоминать ему о том ужасном убийстве… Нет, Анхель. Пойми. И ты совсем ничего не знаешь о том деле, он не хотел тебе рассказывать о нем, он считал, что никто не решится посвятить себя профессии, в которой приходится иметь дело с таким злом.

— Ты же знаешь, Рентеро никогда не ладил с твоим мужем, хотя уважал его как полицейского. И он воспользуется этим делом, чтобы бросить тень на его репутацию. Я не могу этого допустить, — настаивал Сарате. — Сальвадор мне как отец.

Женщина вздохнула, у нее больше не было аргументов.