Цыганская невеста (ЛП)

Наконец-то вмешалась та, другая, наверняка она сейчас все спокойно объяснит, наверняка она ему поверит.

— Я не убивал Сусану, я говорю правду.

— Хочется верить, но не получается. Ты сказал, что не выходил из дома в пятницу, а я обнаружила тебя на записи с камеры недалеко от дома Сусаны как раз в то время, когда ее оттуда увозили. Что ты там делал?

— Я уже говорил вам… это не имеет к ней никакого отношения. У меня есть дилер, который обычно приносит мне то, что нужно, домой, но сейчас я должен ему денег, а он в долг не дает. Там, недалеко от дома Сусаны, есть еще один, я много лет его знаю и доверяю ему.

— Он подтвердит, если мы его спросим?

— Нет, я его не нашел. И эти люди никогда ничего не подтвердят полицейскому.

— Я верю тебе все меньше и меньше. У нас есть не только запись с камеры, но и фотографии твоей невесты с подругой. Кроме того, ты сказал, что не знаешь почти ничего о смерти Лары, а у тебя в компьютере оказалась целая папка с публикациями, посвященными ее убийству. Но вернемся к фотографиям Синтии и Сусаны.

— Мне их прислали. Я даже не сказал Сусане, что видел их. Мне было все равно, у нас с ней не было секса, она была лесбиянкой и не скрывала этого.

— Ну вот, еще одна ложь, ты сказал, что в четверг вы ужинали в «Амазонико», а потом отправились домой заниматься любовью. Пожалуйста, Рауль, не лги больше, иначе мне будет очень трудно тебе поверить.

— Не знаю, кто прислал мне фотографии. — Рауль чуть не плакал. — Пришло письмо, но отправителем был неизвестный, некий сеньор Икс, как в кино.

— И тебя не волновало, что кто-то фотографирует твою невесту в постели с другой?

— Конечно, волновало, но я подумал, что это отец Сусаны.

— Ее отец?

— Мойсес Макайя куда терпимее, чем обычно бывают цыгане, он хочет, чтобы его дочери вели светскую жизнь, но все равно он цыган. Если бы я увидел детектива, следящего за нами, то подумал бы, что его подослал Мойсес. Он ее подозревал, несколько раз грозился уложить в клинику, чтобы ее вылечили от этого безобразия. Как будто это возможно."

"Пожалуй, Мойсес не такой уж либеральный отец, каким хотел казаться, отметила про себя Элена, он, видимо, не смог смириться с тем, что дочери сами все решают и не хотят подчиняться цыганским законам.

— Мойсес приходил поговорить со мной, угрожал, заявил, что я никогда не женюсь на его дочери. Он хотел, чтобы она вышла замуж за цыгана. Но у меня не было выбора, мне нужны были деньги. Кроме того, я знал, что для Сусаны брак — всего лишь прикрытие. А я просто хотел денег, это правда.

— У тебя есть деньги, я была у тебя дома, видела мебель, видела колонки. Стоят не меньше тридцати пяти тысяч евро, — не утерпев, перебила его Ческа.

— Колонки? Да, но это неважно, это не деньги. Мои долги намного больше, их продажа колонок не покроет.