Цыганская невеста (ЛП)

— Мигель, очень важно, чтобы вы четко объяснили, почему бывший сокамерник прислал вам эти вырезки.

Элена говорила очень серьезно, с самого начала давая понять, что ситуация близка к критической. И именно поэтому она не испытывала никакого неудобства от присутствия на встрече адвоката.

— Это нужно спросить у него.

— Но я спрашиваю вас.

— Он знал, почему я за решеткой. За убийство Лары Макайи. Наверное, решил, что меня может заинтересовать эта новость, ведь девушку убили почти так же.

Масегоса кашлянул.

— Простите, инспектор, к чему вы клоните?

— Я хочу знать, мог ли Камило Кардона убить сестру Лары, подражая убийце, которым он восхищался.

— Предполагаемому убийце, вы хотите сказать, — уточнил адвокат.

— Убийце по приговору суда, — отрезала Бланко.

— Я не убивал Лару Макайю, инспектор.

— Спрошу вас напрямик, Мигель: мог ли Камило Кардона убить сестру Лары только из желания повторить ваш поступок?

Мигель откинулся на спинку кресла. Встретился взглядом с Масегосой, который кивнул ему, словно одобряя вопрос инспектора. Но Мигель не принял кивок во внимание, похоже, он вообще не брал в расчет мнение адвоката.

— Я не знаю его так хорошо.

— Вы три года сидели с ним в одной камере, — сказала Элена.

— Сокамерник не друг.

— Вы ни о чем не разговаривали? Здесь же нечего делать, какие-то отношения у вас с ним должны были возникнуть.

— Видите ли, Камило был не очень умен. Я рассказал ему, почему я в тюрьме, и это его заинтересовало.

— Вы рассказали ему о личинках в мозгу Лары?

— Я рассказал ему обо всем. Возможно, это отчасти моя вина… ну, я не знаю.

— Продолжайте, что вы имеете в виду?

— Это трудно объяснить. Я не убивал Лару Макайю. Но, оказавшись здесь, я понял, что мне лучше вести себя так, будто я виновен.

— Почему?

— Потому что таких убийц в тюрьме уважают. Уверен, что для вас это звучит дико, но жизнь за решеткой не такая, как на свободе. Тут другие правила, авторитет зарабатывается совсем иначе.

— Значит, ваш сокамерник думал, что вы убийца Лары.

— Может быть.

— И это укрепило вашу дружбу.

— Я уже сказал вам, что мы не были друзьями.

— «Я скучаю по нашим разговорам, приятель. Ты единственный друг, который был у меня в жизни». Так Камило прощается с вами в письме. — Элена пристально посмотрела на Мигеля.

— Возможно, он считал меня другом.

— Похоже на то. Разве принято, чтобы бывший заключенный писал письма своему бывшему сокамернику?

— Понятия не имею.

— Я тоже, поэтому и спрашиваю, — сказала Элена. — Вы ведь знаете, что письма, поступающие в тюрьму, проверяют, прежде чем вручить заключенным.

— Их цензурируют, инспектор, — поправил ее Масегоса. — Давайте называть вещи своими именами.

— Ладно, согласна, цензура. Благодаря ей точно известно, кто кому пишет и как часто.