Цыганская невеста (ЛП)

Невысокая и мускулистая, она босиком выбежала поздороваться с Эленой и, лучезарно улыбаясь, тепло обняла ее, окутав ароматной черной пеленой волос. Габриэла работала в одном из многочисленных местных книжных.

— Ты любишь фрикасе? — спросила она с сильным акцентом.

Абель стал объяснять, что это за блюдо. Курица со сливками, рисом и сыром. Пахло очень аппетитно. Есть Элене особо не хотелось, но возражать она не стала. Для этого она сюда и ехала: чтобы отдохнуть, чтобы о ней позаботились, пусть даже совсем недолго. А бывший муж умел окружить ее заботой, как никто.

Еда оказалась вкусной, разговор — задушевным. Они говорили о приятном, и смех Габриэлы звенел как колокольчик. Пили вино, которое сделал Абель. Он приобрел несколько виноградников и очень гордился собственным вином, по мнению Элены резким и кислым, как обычно получается у дилетантов, которые очертя голову ринулись в новую область и, хотя пока мало что умеют, готовы выпить четыре стакана своего вина и не поморщиться.

После еды Габриэла простилась с Эленой, сказав, что спешит на работу. Возможно, слукавила, чтобы позволить им поговорить наедине. Она спросила, останется ли Элена ночевать. Элена ответила, что еще не знает."

"Они гуляли по виноградникам, Абель показал ей винодельню. Он увлеченно рассказывал о новом хобби, а ей снова стало неловко: как это возможно — уехать и жить так, как будто ничего не произошло.

— Ты помнишь своего сына?

Вопрос прозвучал так резко, что он остановился и мгновение смотрел на нее.

— Конечно помню! — воскликнул он запальчиво.

— Не знаю, ты выглядишь таким счастливым, что мне кажется, ты забыл.

— Я все время о нем думаю. Но я не застрял в том дне, когда он исчез.

— Не называй это исчезновением. Его похитили, его украли у нас.

— В дне, когда он исчез, Элена. Когда он перестал быть с нами. Но жизнь продолжается…

Вот и все. Он сам это сказал. Он не желает ничего обсуждать и готов отразить любой ее упрек. Он счастлив и гордится тем, что счастлив, что использовал свой потенциал, чтобы двигаться дальше. А она не в силах смотреть жизни в лицо. Счастье превратилось для нее в химеру. Ни покоя, ни отдыха, ни возможности спрятаться. Жизнь превратилась в дерьмо с тех самых пор, как похитили ее сына Лукаса. Восемь лет назад.

— А я? Я застряла?

Это было перед Рождеством, они стояли на Пласа-Майор, прямо под окнами своей квартиры, и выбирали елочные украшения. Лукас отпустил ее руку, и она шагнула вперед, чтобы рассмотреть деревянного Папу Ноэля, всего на несколько секунд. Потом повернулась к сыну, но его не было. Она искала его в толпе. На площади было полно народу. Ей показалось, она увидела, как он выходит через арку с человеком, лицо которого было изрыто оспинами. Но уверенности в этом не было. Уверенности не было ни в чем.