Цыганка

С тех пор как Бет потеряла ребенка, она перестала испытывать к Тео желание. Она продолжала спать с ним, притворяясь, что все в порядке, чтобы не огорчать его, но каждый раз чувствовала себя несчастной и обманутой, потому что занятия любовью всегда играли для нее большую роль в их отношениях."

"Тео опустился на стул и посадил ее на колени лицом к себе. Затем расстегнул лиф ее платья, высвободил груди и принялся целовать и ласкать их. Бет испытывала такое же удовольствие, как и прежде, а когда его рука забралась под юбки, она поняла, что на этот раз ей не придется притворяться.

В то время как Тео пальцами ласкал ее, распаляя до крайности, Сэм и Джек были рядом, в соседней комнате, и мысль о непристойности происходящего оказалась настолько возбуждающей, что Бет кончила еще до того, как Тео снял брюки и вошел в нее.

С улицы по-прежнему доносились звуки банджо. Бет запрокинула голову, страстно прижимаясь грудью к лицу Тео, наслаждаясь ощущением его внутри себя.

Он кончил с удовлетворенным рыком, вцепившись пальцами в ее ягодицы.

— Это лучше, чем выиграть тысячу долларов, — прошептал Тео, уткнувшись ей в плечо. — Как же я люблю тебя, Бет!

Было уже почти десять, когда все четверо отправились в город, чтобы поесть. Им пришлось мыться холодной водой, потому что она нагревалась, только когда в подвале топили печь. Но все чувствовали себя бодрыми, а Бет просто сияла после недавней близости и смеялась в ответ на любые шутки.

Она надела алое атласное платье, хотя оно немного помялось в саквояже.

— Я возьму с собой скрипку, — сообщила Бет, когда они выходили из дому. — Сегодня мне обязательно должно повезти.

Поужинав жареными цыплятами с картофелем в ближайшем ресторане, друзья отправились на центральную улицу Гэс-тауна.

Насколько они понимали, история Ванкувера началась здесь. В 1867 году это место представляло собой кучку деревянных лачуг и складов, теснившихся возле верфи. До тех пор пока сюда не приехал Джон Дейтон, известный как Болтливый Джек, и не открыл первый салун. Городские сановники хотели назвать этот район Грэнвилем, но для его обитателей он так и остался Гэс-тауном[5].

После спокойных, тихих маленьких городков, в которых они останавливались уже несколько месяцев, Гэс-таун приятно удивил оживленностью, шумом и отсутствием ханжества.

Из салунов выходили люди с бокалами в руках, везде стояли ларьки, торговавшие всевозможными кушаньями, от печеного картофеля и хот-догов до лапши. Отовсюду лилась музыка, а по улицам, шатаясь, ходили пьяные матросы и пели песни.

Здесь можно было встретить мошенников, старавшихся вовлечь доверчивых прохожих в карточные игры, и проституток, стоявших в недвусмысленных позах возле дверей.