Цветок Востока

На средний палец колечко маловато, и я надеваю его на безымянный. На правую. На левой – мамино.

Мамино…

Рядом с Лёшей очень красивая женщина со светлыми волосами.

Это мама?…

Смотрю в её глаза, всё остальное расплывается, и мне в какой-то момент начинает казаться, что я смотрюсь в зеркало.

Мама…

– Здравствуй, доченька.

– Мама… – мои губы вдруг вздрагивают, и из глаз совершенно бесконтрольно начинают литься слёзы.

Её губы дрожат тоже.

– Джейхан, – переводит она взгляд на отца. – Я разочарована в тебе. Ясенька, – встаёт она с кресла. – Никого здесь можешь не слушать. Ты можешь сейчас встать и уехать со мной. И больше никогда ты не увидишь ни одного из этих мужчин. И с тобой будет всё в порядке. Обещаю!

Все обещают… обещают… – опускаю я глаза.

– Она не поедет с тобой, Юлия, – встаёт отец.

– С кем поедет? С ублюдком этим?

Перевожу взгляд следом за ней.

Джана не узнать!! На лице синюшные отёки, всё залатано пластырем… Хуже, чем у той девочки, моей соседки! Его тоже кто-то наказал? Тогда Бог справедлив. Забираю свои сомнения!

– Джан, ты действительно взял золото у жены? – Осман говорит на турецком.

Я вижу, как Лёша напрягается и вопросительно смотрит на маму. Она тихо переводит ему.

– Она мне больше не жена! Развод!

– Ты взял золото у дочери этого уважаемого человека?

– Я могу взять золото жены, разве нет?!"

"– В тяжёлой ситуации – да! У тебя была тяжёлая ситуация? Тебе были нужны деньги? Разве мало я тебе давал денег?

– Мне были нужны ещё.

– Верни её золото.

– Его больше нет.

– Где оно?

– Он проиграл крупную сумму в казино, – Лёша говорит по-русски, и Осман не понимает его, хмуро поглядывая. – Ему угрожали, и он расплатился с кредиторами золотом Жасмин.

Мама тут же переводит.

Осман недовольно морщится на её инициативу. Но потом застывает, переводя взгляд на сына.

– Ты играешь?… – шокированно.

– Мы обсудим это не при посторонних, отец!

– Ты проигрался, забрал золото жены и выкинул её на улицу?! Я купил для тебя жену! Самую достойную девушку нашей общины. Чтобы ты славил мой род и продлял его. Чтобы скрепить союз с уважаемым семейством! Во что ты превратил её?! Как ты распорядился моим подарком?! Как смотреть мне в глаза уважаемым людям?? Мой сын мот! Не человек слова! Не сын своего народа!

Джан молчит, сжав губы.

– Позор!! Джейхан, Амир… – складывает он руки.

Те молчаливы, но взгляды их требовательны.

Они свидетели его позора, да!

– Недостойная ситуация, – качает головой отец. – Как решишь, Осман?

– Как положено мужчине. Если в стаде заводится паршивая овца, её режут, чтобы не опаршивело остальное стадо. Ты не сын мне, Джан. Не упоминай нашу фамилию и родство. Прочь.

Опустив голову, Джан выходит.

Мне становится капельку легче дышать! И на секунду становится уже не так важно, что будет со мной.