Цветок Востока

– В мою. Вот эти… – достаёт джинсы. – Они мне узковаты, на тебя должны сесть нормально. По длине подвернём. Талию подтянем ремнём.

– В мужское?! – доходит до меня.

– Да.

Следом появляется белая водолазка.

Звонок в дверь.

От мысли, что это может быть Джан… Мне хочется умолять Лёшу, чтобы он не открывал эту дверь!

Но он смотрит уверенно, спокойно.

– Это доставка.

– А если Джан?

– Я его сюда не пущу.

– Силой зайдет!

Почему-то он улыбается.

А мне страшно. Джан огромный, сильный, тяжёлый, немного сутулый… Как медведь! Лёша не такой. Гибкий, подвижный, пружинистый, как рысь.

Выходит. Подлетаю к окну! Всё так же снаружи закрыты ставни. Не видно ничего…

Я очень боюсь, что из-за меня может выйти «война» между ними. От страха и беспокойства не знаю куда деваться. Беру свой чай. Делаю несколько глотков. В горле режет… Вытираю со лба пот. Голова кружится. Чувствую себя физически очень грязной. Присаживаюсь на стул.

– Это доставка, – убеждаю себя. – Таблетки.

Но если Джан потребует меня, Лёша ведь должен отдать? Что потом?

Темнота и ужас.

Это доставка! Лёша сказал – доставка! А через дорогу Джан.

Вспоминаю его сердито сдвинутые брови и то, как недовольно, пренебрежительно кривит губы. И как хотелось всегда оттолкнуть его. Но ведь было нельзя…

Лёша возвращается с коробкой и пакетом.

После того, как он закрывает дверь, я выдыхаю, ощущая явственнее, как режет у меня в горле.

– Ясь, ты чего бледная такая?

Касаюсь пальцами горла.

– Горячего надо.

– Горло болит?

Киваю.

Ставит коробку на стол. Включает чайник.

– Это мёд, – ставит передо мной баночку.

Открывает холодильник.

– Ммм… Как это называется?

Поворачиваюсь.

– Кебаб.

– А это?

– Гёзлеме…

– Гёзлеме… – мечтательно. – Давай покушаем. Ты с утра практически не поела.

Подскакиваю.

– Сиди. Я сам.

Ну как же сам?… Зачем в жёны тогда берёт? Или просто сказал так, а я не поняла чего-то?

– Сядь, я сказал, – давит на плечи. – Я разогрею всё сам.

Достает из дверцы холодильника спрей от горла.

– Держи.

Беру в руки.

– Я могу пользоваться этим?

– Конечно. Какие-то проблемы?

Я уже и не знаю. У нас мужчины и женщины не используют одну посуду, средства гигиены. Но он говорил: «Чушь». Откуда мне знать, как в его доме нужно вести себя?

Держу в руках.

Достаёт мои таблетки. Разглядывает.

– Ты помнишь, какой день? Здесь пронумеровано всё. Если хочешь, съездим к гинекологу, чтобы он объяснил всё ещё раз.

Зачем он спрашивает такое? Как будто хочет моего смущения. Что мне говорить ему? И я молчу, опуская взгляд.

– Ясь?… Держи, – отдаёт. – Покушаешь со мной?

– Можно, не буду?

– Почему?

– Не голодная.

– Хорошо, переоденься пока.

– В мужское?…

– Ну что ты опять загрустила? – кладёт приборы на стол.

– Спасибо, – спохватываюсь я, сбегая из-за стола.