Нежный цветок кактуса

И она, эта самая организация, требовала отмщения за сегодняшнюю поруганную честь. Его, потомственного Козла, запрягли в какую-то тележку! Нашли пони! Пусть вон мистера Тяфа запрягают! Как создание, склонное к некоторой философичности и наделенное изрядным количеством самолюбия и гонора (тут Козел отвлекся и поразмышлял на тему: «Не затесались ли в его славную родословную польские козлы со своим гонором»? Но пришел к выводу, что и энландские козлы тоже достаточно высокомерны). Козел предпочитал забывать некоторые вещи, которые ему не нравились. Не помню - значит, этого не было! Поэтому он решительно не помнил, как прошлое лето и часть осени носился по округе с этой же тележкой и этой бабкой, которая никогда не била его и вела долгие разговоры, а ещё угощала разными вкусностями. Особенно Козел любил похрустеть свежей капустой и сладким яблочком, а ещё Филиппа никогда не забывала посолить свежую горбушку хлеба. А та девчонка с кухни, что приносит ему хлеб, никогда не солит. Соли ей жалко, что ли! Не говоря уж о скотнике, что ухаживает за козами. От него и вовсе яблочка не дождешься! И вообще, он его, Козла, то есть, не любит! Подумаешь, всего-то и пуганул его пару раз! А нечего было замахиваться! Сказал бы нормально, чтобы он отошёл, он бы и подвинулся! Но орал скотник, убегая от рогов Козла, знатно! Зачем-то на крышу полез… он что, наивный, думал, что Козел по крышам скакать не умеет? Да лучше этого двуногого!

Вот в таком настрое и пребывал Козел, размышляя о несовершенстве мира, когда увидел приближавшихся к нему детей. Он знал, что трогать их нельзя, если только пугануть немного. Что с них взять - козлята же ещё совсем. И в этот раз все началось как обычно - малыши пытались подразнить его, он вначале просто лежал, приоткрыв один глаз, потом вскочил и погрозил им рогами. Дети с радостным писком полезли на стог сена, обрушив изрядный пласт. И тут все пошло не по плану. Вместе с пластом сена на Козла сверху рухнуло ещё что-то, довольно тяжёлое, и вцепилось больно в шерсть на заднице Козла. Этого уже Козел стерпеть не смог. Ладно, ездовой, но ещё и верховой Козел! Где это слыхано! Да ещё это нечто держится за практически интимное, место! Он, Козел, может, сам себе не дозволяет там дотрагиваться! И он с возмущенным меканьем вылетел из-под навеса во двор и помчался, куда глаза глядят. А это нечто только крепче держалось и тоже почему мемекало! ""Издевается, гад!""- решил Козел и усилил акробатические этюды.

ДЖЕННИ.

Этот момент мы и застали. Со стороны хоздвора бешеными скачками, совершая при этом странные кульбиты, несся Козел. Он подскакивал, изгибаясь всем упитанным телом, то взбрыкивал задом, то вставал на дыбы, оглушительно мекая.