Горный цветок

Дыхание Маркаса давно выровнялось, он крепко спал, а я всё не решалась покинуть нагретое место возле его подмышки. Однако, отругав себя за слабохарактерность, заставила осторожно выползти, нашарить в темноте халат и какие-то войлочные чуни, заменяющие домашние тапки, подошла к двери и аккуратно выглянула из комнаты. Судя по всему, большая часть гостей уже разбрелась по своим комнатам и только особые стойкие продолжали напиваться и вели задушевные застольные беседы на тему: «Ты меня уважаешь?».

Сняла со стены подсвечник с тремя свечами и отправилась в библиотеку. Мне кажется, что я примерно знаю, с чего мне начинать поиски. Камилла должна была не сомневаться в том, что записки её возлюбленного не обнаружат ненароком, а это значит, что они могут находится только в таком месте, которое, кроме неё, никого бы не заинтересовал. К примеру, любовный роман. Нет, не такой, как продают у нас в переходах в мягкой обложке. Где непременно должны были быть изображены томная красавица и горячий красавец-мужчина со следами порока на лице. Ничего такого тут не было, конечно. Всё очень прилично, но надпись «дамский роман» всё же присутствовала. Именно такие я и заметила в своё время в папенькиной библиотеке. Какой-то шум дальше по коридору заставил меня испуганно вжаться в стену, словно я совершаю что-то противоправное, а не просто возжаждала почитать что-то на досуге.

Да нет, просто показалось. Спокойно закрыла за собою дверь в библиотеку и подтащила небольшую лестницу для того, чтобы начать с верхней полки. Насколько я помнила из опыта прошлой жизни, преступники предпочитают прятать улики выше уровня глаз. Думают, что кто-то полениться лезть наверх? Возможно, что-то иррациональное. Я вытащила первую книгу и пролистала её. Ничего. То есть, никакого постороннего листка не выпало, да и вклеено тоже не было. Ничего, отрицательный результат – это тоже результат.

Повезло мне на третьей по счёту книге. В середине какого-то нудного трактата, в котором было сказано про бедную камеристку, мечтающую о благородном лорде, были вставлены листки, явно, не имеющие отношения к этому опусу. Ну, что я говорила? Немного опыта и, конечно же, дедукции, помогло мне отыскать эти записки. Я тут же их выдрала без особого огорчения заметив, что кое-где они были повреждены. Ничего, мне только прочесть… рыдать над ними тёмными длинными ночами я была не намерена…

Для начала, это были не какие-то там любовные записульки, вовсе нет, это настоящие любовные поэмы, где автор в самых куртуазных выражениях признаётся в любви к Камилле, называя её самым прелестным цветком в этих горах и утверждая, что только мысли о её благосклонном взгляде заставляют его сердце биться.