Цветок в мужской академии магии

Тьфу, него.

Хотя если вспомнить адепта до преображения — это же вздрагивать только. Там не было и речи ни о капле женственности. Неужели пластичность тоже наколдованная? Это вообще законно?

Тогда это самое настоящее магическое оружие массового поражения. То, чему я подвергаюсь, издевательство."

"Невольно вспоминалось прошлое. Лея. Русалка, которая благодаря чарам морской ведьмы приобрела не только ноги, но и поменяла пол. Но влечение к ней было совершенно другим по природе, смешанное с моей тогдашней ненавистью к стихийникам. Меня же сейчас трясло мутящее разум низменное чувство. Мне хотелось обладать безраздельно, и это правда был дурной сон. Клянусь, я скоро проснусь!

Я даже провел параллель, вспомнив, как тогда меня тянуло к Лее. Может, и здесь какая-то магия?

Но всё сомнение разбилось о железный аргумент: Фрай Дай не стал бы врать. А уж кто, как не целитель, знает истинную природу пациента.

И вот Сворски снова собирался стать гостем лазарета. Прямо сейчас. Пышные формы сдувались на глазах, кожа серела, а я лихорадочно пытался передать часть сил. Все кричал как полоумный:

— Сворски, Сворски! Да бери же силу! Ну же!

Вспомнил поцелуй у пруда кикимор, после которого Сворски ускакал, как прыткий кузнечик. Тогда сработало безотказно.

С сомнением покосился на объект терзаний: пухлые губы теряли цвет на глазах, округлый подбородок белел. Сейчас это женщина, Арчи. Женщина. Верь в это, а потом разнесешь адепта в пух и прах, разоблачишь до седьмого колена. Сдерешь эту дурную магию и влюбишь его в овцу. Натуральную овцу, чтобы знал, как над порядочными людьми издеваться.

А сейчас надо спасти. Не могу допустить, чтобы Сворски умерла. Умер. Че-е-е-ерт!

Ум-м-м-м… м-м-м…

…м-м-м…

…м-м-м…

…Интересно, а Сворски не соврал насчет полного преображения?

Внезапно мочку левого уха что-то прострелило. Сворски вскрикнул мне прямо в рот, оттолкнул рукой и схватился за правое ухо.

— О нет! — В фиолетовых глазах, смотрящих на статую лучника, плескался ужас.

Над нами запели невидимые птички, осыпался град сердец, и кто-то тихонько, будто из угла, захихикал.

— Что это? — Я дотронулся до уха и нащупал что-то острое, будто тонкая маленькая палка застряла в ухе.

— А вы не знаете, магистр? — дрожащим голосом спросил Сворски, лихорадочно щупая что-то в своем правом ухе.

Ну-ка, что это у него? Золотая стрела в виде сережки? У меня такая же?

Я посмотрел на Лучника Любви и почувствовал смердящее дыхание неприятностей. Длинные тонкие пальцы Сворски изо всех сил пытались расстегнуть замок сережки. Тщетно.

Я потрогал свою: на ощупь один в один. Прокрутил в голове все, что знаю о духе статуи и почему его так все боялись. Кажется, я крупно влип. Очень крупно.