Цветок в мужской академии магии

Ан нет, оказывается, и она кое-чего боится.

Перевел взгляд на происходящее в пруду и увидел, как Сворски уходит под воду с самым блаженным выражением лица.

И эта эмоция смирения и полного принятия приближающейся смерти меня будто-то наизнанку вывернула. В грудь будто вилы воткнули и провернули по часовой стрелке.

Я сдернул сковывающий тело пиджак, сбросил обувь, которая будет тянуть на дно, и услышал…

— Па-а-а-апу-у-уля-я-я! — Ева подняла голову вверх и орала во всю глотку призыв, не зная, что я рядом.

Не сомневаюсь, что голос раскатом прошелся по всей территории академии. В нем было столько паники и просьбы, что за душу брало. Мою так точно!

Я прыгнул в пруд, поражаясь, как эти двое умудрились разбудить сразу всех кикимор без исключения. Хотя кто бы сомневался?!

Одичалые маги природы были одними из самых безобидных, если, конечно, так можно говорить о тех, кто потерял душу. Именно поэтому в академии держали пруд с ними для практических занятий. Вот только будили для схватки по одной и никогда — всех. Потому что даже овечки, собравшись в стадо, вполне способны растоптать в пыль.

От Сворски, если не поторопиться, не останется и костей. Я, конечно, благодарен ему за героическое спасение дочери и отвагу, но почему-то дико злился за безголовость. Надо же всего себя исчерпать так бездумно! Сначала на Рамзи, теперь на кикимор. Если бы учился нормально, а не юным девам мозги запудривал, вышел бы целым и невредимым.

Раскидывая зеленых приставал, я чувствовал, как меня впервые трясет от страха, что не успею. Что Сворски нахлебается воды с ядовитыми выделениями от водорослей. Что какая-то кривая рука выколет такого редкого цвета фиолетовые глаза. Что зеленые твари закопают его в залежах ила — и поминай как звали. Или что разорвут на куски, как пираньи.

— Папочка! Так их! Так! — болела за меня Ева с берега, размахивая кулаками. — Спаси Марка!

Кикиморы-липучки цеплялись ко мне изо всех сил, пытались вскарабкаться на голову, свернуть шею. И тут же падали, разобранные по частям, удобрять дно. Только и слышен хруст гнилых косточек.

Я не сводил глаз с места, куда с головой ушел Сворски. Добрался до него, расчистил от кикимор и нырнул. Под водой мутнели силуэты, но я смог разобрать двух зеленых диких, которые вонзили свои острые зубы в ноги и руки адепта.

Когда я увидел это, во мне поднялась такая волна силы, что я одним махом разрубил рукой под водой тела кикимор и схватил Сворски. Оттолкнулся с ним в руках от дна и вынырнул на поверхность. Огромная волна, пущенная мной, сметала кикимор и шла к берегу, на котором стояла Ева. Дочка тут же подобрала мокрые юбки и рванула в сторону академии.

Похоже, пруд таки измельчает. Да и кикимор останется всего пара штук…

Я опустил глаза вниз.