Цветок в мужской академии магии

Правда, столовая привлекала дочь только тогда, когда там были адепты.

— Конечно. Кухня — это не мое, папочка! Когда ты сдашься? — Ева посмотрела на доклад, который я дописал, и тоскливо вздохнула.

— Никогда. Я все еще не теряю надежды. — Я щелкнул пальцами, отправив письмо почтовым порталом, и посмотрел в ангельские глаза дочери.

С самого первого момента, как их увидел, в моей жизни изменилось все. Подброшенная мне на порог дома восемь лет назад, Ева стала самым невероятным сюрпризом и счастьем.

Конечно, это счастье я не сразу осознал. Несколько месяцев разрывался между тем, чтобы не сойти с ума, и нежностью к малышке. Но сейчас, оборачиваясь на свое прошлое, понимаю, что если бы не она, то череда случайных связей, чтобы забыть русалочку, еще долго продолжалась бы.

А тут меня по самую макушку окунуло во взрослую жизнь, хотел я того или нет. Как бы ни была богата моя семья, сколько бы нянек ни могли себе позволить, ребенку нужна была любовь. И отдавать мне ее пришлось за двоих.

Конечно, мои родители души не чаяли в малышке. Моя мама как могла заменяла мать, младшая сестра была на подхвате, но энергии Евы хватало на всех. Еще и оставалось!

Никто не мог ее выдержать дольше двух часов. Проверено.

— Пап, ну когда ты меня возьмешь на охоту за одичавшими?! — капризно надула губы дочь, подбираясь к моим коленкам."

"Веера ресниц трепетали. Не знал бы — поверил.

— Когда вырастешь!

— Я уже большая! — И тут по широко распахнувшимся глазам девочки стало понятно: она вспомнила кое-что важное. — Кстати! Я выиграла спор, верно?

— Верно, — кивнул я.

Сворски она подняла с кровати. Я задолжал желание.

— Тогда я могу прыгнуть с искусственными крыльями с академической башни? — с придыханием подскочила она на моих коленях.

— Нет. — Я даже не думал над ответом.

— А прокатиться в червяке? — с чуть меньшим энтузиазмом спросила Ева.

— Нет.

— А поплавать в пузыре? — Губы начинали надуваться от обиды.

— Нет.

— Тогда что толку от выигрыша? — спрыгнула Ева с коленей, обошла стол и хлопнула ладонями по нему так, что тот жалобно затрещал.

— А ты попроси что-то обычное. — Я даже не обратил внимания на эту вспышку. Сам такой.

— Обычное? Это скучно. Хочу… — И тут улыбка расползлась по лицу Евы. Я сразу понял: придумала шалость. И, судя по-хитрому прищуру, делиться мыслями со мной она не собиралась.

— Хочешь что? — подтолкнул я.

— Потом скажу! — заговорщицки подмигнула она мне, а потом вмиг стала серьезной и спросила: — А Сворски жив?

— Жив. А что такое?

Улыбка Евы озарила кабинет.

— Да так…

И это ""да так” точно стрелка компаса показало направление мыслей дочери. Ее желание точно будет связано с этим задохликом.

Сворски, Сворски, Сворски. Вокруг меня в последнее время только это и крутится.