Цветет черемуха к разлуке

– Так, может, к бабушке тогда? – спросил Сергей, который стоял в изголовье этого импровизированного ложа.

– Я уже и сам хотел напроситься. Ну, сил больше нет. Вообще не отдыхаю. Еще и скандал этот с Алиной. Все сотрудники отеля на меня ополчились, – пожаловался Алексей. – А мне надо подумать. Что-то тут не то.

– Я сейчас позвоню бабушке. – Боярский тут же достал телефон.

– А я ее не стесню?

– Она все равно на пенсии. Скучает по былой активности. Не вздумайте деньги предлагать, – предупредил Сергей. – Обидите. Вы – гость.

Багировна ответила быстро. Слушая разговор бабушки с внуком, Леонидов чувствовал, как ему уже становится легче. Одна мысль о том, что сегодня он нормально выспится, приятно грела.

– Она вас ждет, – коротко сказал старлей. – Идите, располагайтесь в моей комнате.

– А как же ты?

– Я у родителей живу. Вечером приду, поговорим.

Таким образом омуль, купленный на рынке в Листвянке, оказался в холодильнике на улице Красных Мадьяр. Извилистый путь рыбы вполне соответствовал многоходовке, в которую превратилось расследование убийства Руслана Скворцова.

Увидев московского гостя в таком неприглядном виде, Багировна засуетилась, достала какие-то лекарства, примочки.

– Ужасно выглядите, Алексей Алексеевич, – сочувственно сказала она, смазывая ссадины на его лице чем-то шипучим и жгучим, от которого приятно пахло травами. – Вам надо отдохнуть."

"Впервые за неделю пребывания в Иркутске Леонидов полноценно выспался. Пять часов пролетели как один миг. Проснулся он бодрым, голова была ясной. А потом Алексей пил настоящий бурятский чай – с молоком и щепоткой соли, которым заодно и пообедал. По-прежнему мутило. Номина Баировна попыталась впихнуть в Алексея и жирный шулэн, но гость взмолился:

– Не могу. Лучше обезболивающего дайте. Бок еще болит.

От компресса Алексей отказался. И так сойдет. Надо было сходить в отель за кое-какими вещами. Весь свой гардероб Леонидов не собирался перетаскивать к Багировне. Так, зубную щетку, бритвенный набор и переодеться во что-то, время стремительно таяло, еще полных три дня, а на четвертый – самолет. Само собой, сделать это следовало еще утром, а уж потом переезжать к бабушке Сергея, но сил на это не было.

Теперь же Леонидов чувствовал себя гораздо лучше. Его окружили заботой, накормили-напоили, предоставили комфортное место для сна. Деньги предлагать нельзя. Обидится.

– Может, к столу что-нибудь купить? – спросил он.

– Не надо чувствовать себя обязанным, – мягко ответила хозяйка. – Я от чистого сердца.

– Так и я от чистого!

– Хорошо. Купите что-нибудь к чаю. Я вижу, вам боовы не понравились.

– Мне все у вас нравится. Просто нет аппетита. Меня как мальчишку провели, – пожаловался он. – Досадно.