Cудья и палач

Неважно и то, кто исполнит его. Главное, это дело принесет ему немалую прибыль. Пятьдесят тысяч долларов на дороге не валяются.

Настроение, как всегда, было не в дугу. А с чего ему быть хорошим? С того, что баланду сегодня не остывшую подали, а прямо с пылу с жару? Так в этом радости мало.

Виталия мутило от всего. И от несъедобной тюремной пайки, и от сокамерников, и даже от своей собственной судьбы.

Его обвиняли в том, что он никогда не совершал.

Ну не было ему никакого смысла убивать Мальцева. Какая конкуренция, какой к черту мотив? Он никогда не считал Мальцева своим врагом. И даже в кошмарном сне не помышлял о его физическом устранении.

А Фрязев? Убрать его только из-за того, что тот не захотел продать свой магазин по сходной цене? Глупость несусветная.

Но больше всего угнетала мысль о Любе. Ну какому идиоту могла прийти в голову мысль, что он пытался убить ее из ревности? Или даже из желания избавиться от нее. Чушь и бред!

Любит он ее. И не может убить. Ревновать да, ревновал. Так это его личное горе. И насколько известно, за это не сажают…

Лязгнул замок, открылась дверь, показалась неумытая рожа надзирателя.

– Болотов, на выход! – тускло бросил он в камеру.

– С вещами? – сострил Юра Левый.

Девятнадцать лет всего пацану. А наглости выше крыши. Здоровый, крепко накачанный, пудовые кулаки – глянешь, страшно. Солнцевский «бык». Позавчера его на хату бросили. Говорит, что по блату сюда зачалили. Хохмит, конечно.

Хотя, если честно, камера у них отличная. Не в пример другим, здесь светло, просторно, шесть шконок, стол посередине, параша от «зала» отгорожена – не воняет. И соседи вроде ничего. Двое блатных. Их здесь еще «коренными» называют. Привычные они к тюремным порядкам, а зона – так вообще дом родной. Как рыба в воде они себя здесь чувствуют. Но не ершатся.

Масть держат. Никого зря не трогают. Спокойно так, рассудительно объяснили Виталию правила поведения в «доме», заставили вымыть пол – для порядка. И все, больше его не трогали. И еще двое мужиков здесь. Один за бытовое убийство, второй за сбыт фальшивых купюр. Оба тихие, воду не мутят, «коренных» слушают.

Все было спокойно, пока Юра не появился. Тот с ходу на блатных наехал.

Я, говорит, сам знаю, что мне делать. И мышцами поигрывает. Хорошо, блатные быстро поняли, что перед ними баран, не стали с ним связываться. До драки дело не дошло.

А Юре, похоже, очень хотелось кулаки почесать. Тогда он Виталия доставать стал. И достал.

Виталий вспылил и въехал ему кулаком в печень. А потом сзади зашел и по ребрам зарядил. Откачивали Юру долго, всем миром. Ничего, откачали.

Больше Юра не возникал. На Виталия косился, но не дергался. Хотя чувство юмора не потерял.

– Нет, без вещей, – покачал головой надзиратель.

Виталия повели на допрос.

Его ввели в помещение для допросов.