Cудья и палач

– Они-то будут, только кто их здесь будет ждать…

Степан резко поднялся с кровати. Голова заболела сильней, каждая клеточка тела застонала от боли. А еще температура, как будто грипп у него.

Но все это ерунда. Главное, руки и ноги слушаются его. Он может встать. И наверняка может ходить.

Он встал с кровати. Сделал несколько шагов по палате. Нормально, жить можно.

– Командир, ты чего? – озабоченно спросил Федот.

– А того! Делайте что хотите, но чтобы через пять минут здесь была моя одежда… С Шилиным я буду общаться лично. Или кто-то «против»?

– Да нет, все «за», – расплылся в довольной улыбке Комов. – Только зачем пять минут. Можно пять секунд…

Он похлопал по сумке, переброшенной через плечо – Ну вот, а если бы был смертельно ранен?

– Да мы бы тебя, командир, и мертвого подняли…

– Хорош трепаться! Савельев и Кулик, перекрыть доступ в палату медперсоналу и посторонним лицам! Комов, доставайте одежду!…

Через десять минут Степан уже выходил из больницы. Его попытались остановить, когда он садился в «Волгу» Федота. Но было уже поздно.

Сначала заехали в отделение. Там их ждало сразу несколько дел.

Первое: микроавтобус с полудюжиной полностью экипированных омоновцев – это Федот постарался.

Второе: Степан и Кулик вынули из платяных шкафов и надели на себя милицейскую форму – брюки, кителя, рубахи с галстуками. Явление чрезвычайно редкое – посмотреть на них собралось чуть ли не все отделение. Включая начальника. Фразы типа «Степан Степаныч, вы же должны быть в больнице» Круча совершенно игнорировал.

И третье: был вытащен из камеры и брошен в машину к Эдику сутенер Толик. И уже с ним ментовская команда двинулась в сторону столицы. Две машины и микроавтобус. К этому эскорту должна была еще присоединиться машина Лозового.

В квартире Сверчка они были в семь часов.

– О, Катенька! – просиял ублюдок. – Какая ты прелесть…

Катя посмотрела на Федота – в квартиру вместе с ней поднялся только он и Эдик, прочие остались внизу. И хитро так ему улыбнулась.

– Что можно? – не понял он.

– Ну скажи «можно»! – все с той же улыбкой потребовала она.

– Спасибо! – кивнула Катя. И подошла к Сверчку.

– И вам, Михаил Евдокимович, спасибо. За все спасибо!

И в тот же миг Сверчок согнулся в три погибели. С неожиданной резкостью Катя ударила его кулаком в пах. От такого удара и Федот бы загнулся.

– Пожалуйста, Катюша, – превозмогая боль, прохрипел Сверчок.

– А он еще юморист… – ехидно хмыкнул Комов. И Лозовому:

– Давай, Рома, собирайся. Поедем…

– А этого? – тот показал на Сверчка.

– Рот зашпаклевать, наручниками к батарее.

Иван Геннадьевич заказывал девочку на девять вечера. К ужину, как молочного поросенка, подать… Мразь!

Герман был не в духе. Еще бы, провалить такую операцию.

Алла его поняла, не осудила.