Cудья и палач

И выведешь нас на него… Иначе тебя повесят другие.

– А тот дядя, которого мы ищем… Мы его возьмем. И скажем ему, что это ты нас вывел. И запись ему прокрутим…

– Мы же весь разговор на диктофон брали. Сечешь?… Так что сдавай Сверчка, пока мы его сами не нашли…

– А ведь найдем, – добавил Рома. – И тогда тебе, козел, писец будет…

– Возьмем Сверчка, тебя отпустим. И кента твоего. Никто ничего не узнает… Если, конечно, в милицию не побежишь…

– А чтобы на нас пожаловаться…

– Да что я дебил, что ли. Вы же сами менты…

– Тебе же говорят, мы общество разгневанных отцов…

– Вы это моим «дочкам» скажите, может, поверят… А мне лапшу на уши вешать не надо. Менты вы. Беспредельные менты…

– Точно, беспредельные. В войне с такими уродами, как ты, для нас нет предела…

«Папа» и в самом деле все понимал. Поэтому и сдал Сверчка с потрохами.

Мало того, он назвал еще несколько имен таких же, как и сам, подонков.

Герман подпрыгнул, схватился за трубу газовода, подтянулся, внес свое тело на козырек. Распластался, замер, прислушался. Вроде все спокойно.

Он достал из сумки три консервные банки. Они были вскрыты, крышки с драными краями уродливо оттопыривались кверху. Но это вовсе не значило, что они пустые. В них пластид, очень дорогая и мощная взрывчатка.

Банки он не укреплял. Просто оставил их лежать на крыше козырька. Если кто завтра посмотрит сверху, то ничего необычного не увидит. Подумаешь, консервные банки. Может, из окна кто бросил или пацаны дворовые на козырьке пировали.

Герман спрыгнул на землю, шмыгнул под ближайший куст и затаился.

Вокруг тишина. Ни одной живой души вокруг. Можно уходить…

Он беспрепятственно добрался до парка. Бревенчатый теремок, забава для детей. Только никто в нем уже давно не играл. Засрали теремок, в самом буквальном смысле этого слова.

Нечистоты, вонь… Но придется терпеть. Теремок – отличное место, откуда можно наблюдать за подъездом, из которого будет выходить Болотов. И для стрельбы идеальная позиция. А еще пути отхода. Выскочил – и сразу в кусты. Ровные, аккуратно подстриженные, они выстроены в два ряда, как боевая траншея. И тянутся далеко, примыкают к оврагу, а оттуда рукой подать до моста-эстакады, по которому в сторону Москвы идут машины.

Но до утра еще далеко. И вовсе не обязательно всю ночь пропадать в вонючем домике. Поэтому Герман устроился в кустах, затих. Надо немного поспать. А как начнет светать, он достанет из большой спортивной сумки рулон брезента, застелет им пол в теремке, заберется внутрь. Затем из той же сумки достанет винтовку, приготовит ее к бою, положит рядом с собой. И затаится. Будет ждать, когда появится Болотов…

Была уже поздняя ночь, когда они подъехали высотному дому на Ленинском проспекте. Сутенер назвал номер квартиры, в которой Сверчок содержал притон.