Crime story № 2

– И че она скажет? Из блатного дома ненужное покидали? Теперь угадай с трех раз, кого менты защищать станут? Нет, тут только самой виноватого надо искать и его родителей жалобить! Но Леська предпочла точку перетащить и про беду забыть.

– Вас в отделении не допрашивали? – не успокаивалась я.

– С какой радости? – напряглась Лена.

– Ну в связи со смертью той женщины, из пентхауса…

– Не-а, – пожала плечами газетчица, – там мы ни с какого бока.

В благодарность за очень интересный разговор я приобрела у болтуньи еще десяток абсолютно ненужных журналов, бросила их на заднее сиденье своего автомобиля и пошла в квартиру к Лене.

Дверь мне открыла заплаканная домработница Марина.

– Добрый день, – сказала я, – дома есть кто-нибудь из хозяев?

Марина замотала головой и неожиданно заревела, я обняла горничную за плечи.

– Не плачьте, мое солнышко.

– Ой-ой-ой, – причитала она, – ну как мне Анну Сергеевну жаль! Ведь только ребеночка родила!

– На все божья воля, дружочек, – пробормотала я, – только господь способен определить продолжительность человеческой жизни.

– Павлик сиротой остался, – не могла никак успокоиться Марина.

Я взяла домработницу за плечи, привела в просторную кухню, налила ей водки и велела:

– Перестань, мальчик будет под присмотром, Лиза постарается заменить ему мать. Конечно, их с Аней связывали странные отношения, жена и любовница, по идее, не должны любить друг друга, но они дружили. Елизавета скоро будет здесь хозяйкой и…

– Уже вовсю командует, – тоскливо перебила Марина, – меня увольняют, с понедельника расчет.

Я ойкнула:

– Как же так! Ведь ты служила у Лени десять лет, пришла девочкой, стала в семье родной!"

"– Эх, Анастасия Петровна, – зашмыгала носом Марина, – вы человек интеллигентный, добрый, но уж простите, конечно, не в обиду вам сказано, наивный и простой. Для вас что главное?

– Семья, – не задумываясь, ответила я, – счастье и спокойствие Ивана Васильевича.

– И Анна такая же была, – горько сказала горничная, – уж как хозяин ни чудил, все ему прощала. Поплачет в ванной и выйдет как ни в чем не бывало, улыбается. Вот Елизавета иная, она в чужую семью словно червяк в яблоко вползла. Леонид конкретно Анне сказал: «Если меня любишь, прими Лизу и ее ребенка». И что оставалось делать моей хозяйке? Она, как могла, хорошее отношение к любовнице изображала, никогда с ней не вздорила, со стороны они подругами казались! Но я-то знала правду! Ох, и хитра же эта Лиза! Каждый день приезжала со своим малышом. «Наши дети братья, им надо жить вместе», «Малышам лучше расти в тесном контакте», «Павлик просто близнец Миши». Что ни фраза, то Анне кинжал в сердце.

– Вот мерзавка, – возмутилась я, – сначала влезла в чужую семью, а потом начала ее изнутри разваливать.