Contra spem spero

По короткому штормтрапу Одиссей вслед за двумя бойцами спустился в лодку — и вслед за ним с борта шхуны ловко спустились третий сарбоз, Хозяин и его телохранитель. На бортах лодочки были укреплены четыре весла — за которые тут же взялись молчаливые нукеры и хозяйский адъютант. Несколько дружных сильных гребков — и вот он, белоснежный борт этой донельзя подозрительной яхты.

Здесь их ждала уже не веревочная лесенка, а полноценный трап. По которому в таком же порядке — сначала два нукера, потом Одиссей, потом ещё один боец, Хозяин и, последним, его бодигард — они поднялись на борт; лодка же чудесным образом двинулась назад, к шхуне. Ага, понятно, хозяйский порученец перед отправлением пристегнул к кормовому кольцу лодки бакштов — за который теперь эту лодку экипаж шхуны и смог возвернуть обратно. Как у них всё, однако, отработано…

Одиссей осмотрелся. Немного тут увидишь, посреди ночи…. Флаг греческий, понятно. Περσεφόνη — надпись на спасательном круге; вот дьявол, знал бы, что случится такая беда — поучил бы греческий язык…. Хотя, если напрячь мозги, перевести можно… «Персефона»? Скорее всего, так.

— Пройдёмте, нам надо поговорить. — Хозяин махнул рукой в сторону мостика.

Одиссей молча кивнул и последовал за своим визави. Трое арабов, переправившихся на яхту вместе с ними, как будто растворились в ночи — за Одиссеем пружинящим шагом двинулся лишь хозяйский телохранитель. Ну да, здесь им уже боятся нечего — прыгать в воду с этого борта смысла особого нет, окажешься между яхтой и шхуной, выловят, как камбалу… стыда потом не оберёшься.

Втроём они вошли в большую каюту, расположенную под ходовым мостиком — у Одиссея от обилия полированного дерева, бархата и сверкающей бронзы поначалу аж заболели глаза. Однако, теперь понятно — что это такое, «бьющая в глаза роскошь»…. Тут её, пожалуй, чересчур! Сплошной винтаж, как говорится; такие салоны были модны, наверное, в двадцатых годах прошлого века, сейчас яхты оформляют всё больше в стиле хай-тек; палисандр, бархат и бронза — это, по мнению современных хозяев жизни, кич и дурной тон, более надлежащий интерьеру публичного дома, нежели морскому судну. Хотя здесь весь этот антиквариат смотрится стильненько, ничего не скажешь. Ага, а иллюминаторы-то все задраены наглухо…

— Присаживайтесь. — Хозяин был — сама любезность. Чёрт, ничего хорошего от этого ждать не стоит…

— Абдул, кофе! — это — телохранителю. Демонстративно — по-русски. Чтобы, стало быть, я понял, что бодигард — тоже участник переговоров. Странно…

Вдвоём они уселись в старомодные, упоительно мягкие, удобные кресла, обитые бордовым бархатом.