Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Мне показалось, что Теоден Дрейгорн не стал бы принимать это снадобье без крайней нужды, а значит, его состояние действительно было тяжелым.

Наши взгляды встретились, и долгое время единственным звуком оставался методичный перестук пальцев Илвара по массивному деревянному столу, идеально чистому — помощник герцога был очень организован.

Он намекает, что я не смогу увидеть герцога?

— Вы можете остаться здесь на ночь. Январ сказал, что герцог проснется утром, и, возможно, будет в состоянии принять вас, но я ничего не могу гарантировать. Сами понимаете…

Я понимала. И вспоминала прежние моменты, когда я готовилась к встрече с Его Светлостью, а он отменял ее в последний миг, отсылал меня прочь… пока, наконец, не предложил мне оскорбительную, грязную, унизительную для замужней леди сделку, утверждая, что был «отравлен» моей магией.

Что если вся эта дорогостоящая афера с Кайросом — его попытка извиниться за те слова, за ту сделку? Попытка помочь мне? Или все это просто совпадение, не имеющее ко мне никакого отношения?

Терпением я не отличалась, а неизвестность и недоговоренности — ненавидела.

— Я останусь, если вы не против. Если Его Светлость не сможет меня принять, я больше не побеспокою вас, — пообещала я.

Илвар кивнул, не выказывая эмоций, и тут же позвал ключницу, чтобы разместить меня и Сирила. Мне отвели прекрасные светлые покои с гостиной, в жилом крыле, на том же этаже, где находились комнаты герцога. Сирила же разместили внизу, в небольшой комнате.

«Моя комната» явно предназначалась для важных гостей: теплые меха, удобная кровать и даже два окна со слюдой. Мебель — добротная, резная, из дорогих пород дерева, хотя и не столь замысловатая, как та, что делали мы. Все здесь было создано для женщины: большое зеркало из полированного серебра, шкатулки, которые я не решилась открыть, драпировки на стенах с узорами растений и цветов. В гардеробной я заметила изящный гребень на низком столике, а на шпильках, украшенных жемчугом, играли отблески света от свечей.

Вскоре в дверь постучала служанка, и я разрешила ей войти, удивляясь тому, что меня принимают с такими почестями. Вероятно, именно так и должна была жить баронесса, но вместо этого я скребла собственные полы и шила себе платья из тех обносков, что находила Яра.

— Ужин будет готов к шести, миледи. Сообщите, если у вас есть предпочтения или ограничения в еде.

Это был первый раз, когда меня о таком спрашивали.

— Да… есть пища, которая вызывает у меня острую реакцию, — призналась я.

В тот вечер я легла спать, чувствуя себя почти принцессой — столь уважительно ко мне относился каждый в этом доме.