Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Это было первое письмо от моего мужа — до этого он предпочитал общаться через посторонних, ясно давая понять, как он мною недоволен.

Баронесса?

Заботиться о людях?

Даже слуги поместья не признавали меня хозяйкой — Кайрос и его родные сделали всё, чтобы это произошло.

«Я поговорил с матушкой. Она согласилась принять тебя обратно в поместье, несмотря на всё, что ты натворила. Ты очень её огорчила, и я сомневаюсь, что ваши отношения хоть когда-нибудь восстановятся. Однажды, спустя много лет, ты будешь горько сожалеть, что обидела столь достойную и благородную женщину».

Я обидела?

Интересно, когда именно? Когда она при всех выставляла меня в самом худшем свете, намеренно подстраивая ситуации, в которых я выглядела жалко и дико? Или когда она называла меня по сокращённому имени при благородных, хотя я никогда не давала на это разрешения? Или, может, тогда, когда требовала обращаться к ней по титулу, оскорбляя меня при слугах? Когда урезала моё питание?

От гнева меня буквально трясло, но я заставила себя дочитать письмо, глядя на него, как на ядовитую змею.

«Вернись немедленно в поместье — и последствий для тебя не будет. До тех пор я запрещу покупать у тебя и твоих людей любые товары во всех лавках баронства. Если вернешься, возможно, запрет будет снят, и ты сможешь и дальше управлять своими землями, из поместья. Всё зависит от твоего поведения.

Твой муж и господин,

Кайрос д’Арлейн»

Закончив чтение письма, я отбросила его в сторону, чувствуя, как бешено колотится сердце. Проклятый Финеас Чорр! Теперь я точно никогда не проведу дорогу через Олдмонд.

Но вообще-то, у меня были проблемы.

То, что я больше не смогу продавать в Арлайне, было неприятно, но не катастрофично. Герцог открыл для нас объемные продажи в Калдерре, и это дало нам доступ к гораздо большему рынку. К тому же, многие торговцы сами приезжали за солью, кирпичами, торфом и даже глиняной посудой и мебелью в Синюю Трясину, покупая их по небольшой скидке — Кайрос не мог запретить этого.

Однако мне нельзя было доводить конфликт с мужем до крайности. Синяя Трясина была окружена землями баронства, он мог просто перекрыть территорию и тогда я окажусь отрезана от главного источника дохода — платной дороги.

Мне было страшно, по-настоящему страшно.

Не за себя — за тех людей, за которых я теперь несла ответственность. И которым дала надежду на лучшую жизнь.

— Куда ты? — спросила Яра, заметив меня в коридоре. Она сидела в своей комнате за книгой с молитвами Первородной, которую я дала ей, и пыталась научиться читать. Раз в две недели к нам приезжал брат Кринн, править мое письмо, которое всё ещё было корявым и с ошибками, и учить меня сложному счету. Закончив со мной, в тот же день он занимался с Ярой.