Баронесса. Эхо забытой цивилизации

Вместо этого мы все вместе занялись изготовлением и покупкой мебели: крепких деревянных скамей, столов, стульев, кроватей. Я также потратилась на меха, которыми покрыла скамейки в главном зале.

Даже если никто не приедет, мы сами будем всем этим пользоваться.

— Какая же красота! Неужели мы теперь правда будем спать не в солеварне, а на настоящей кровати? — Яра внимательно осматривала дом. — И веранда, Тали, даже скамейки стоят. Можно сесть и любоваться на твои земли, на все болота.

— Скоро вместо болот там будет главная площадь, — с довольной улыбкой ответила я.

Германна, Марисоль, Эльзу и Сирила я поселила в двух комнатах на другом конце дома, а Яра и я заняли комнаты на втором этаже. К каждой из них примыкало небольшое помещение, где можно было хранить ночной горшок.

— Здесь так тепло, миледи! Неужель это будет дом для слуг? Даже господа так не живут, — восторженно пробормотала Марисоль, боясь прикоснуться к стенам и мебели. В её глазах читалось неверие и смутное волнение — они сомневались, что у них когда-нибудь будет отдельное жильё, да ещё такого же качества.

А я всё думала об отце, который находился совсем рядом — всего в шести часах пути, в поместье д'Арлейн. Мне было трудно сосредоточиться на делах; я ждала приглашения или же послания.

И к вечеру третьего дня, когда мы переехали из солеварни, прибыл посыльный.

— Вам послание, миледи д'Арлейн. От графа Керьи.

Я тут же вцепилась в письмо, нетерпеливо раскрывая его и вчитываясь в каждое слово.

Почему… почему мне было так важно мнение моего отца обо мне? Я не обращала внимания на мнение любовницы моего мужа, или моего брата, или мачехи, но здесь и сейчас, я отчаянно хотела доказать что-то своему единственному родителю.

«Двадцать второго ноября», «Его Сиятельство Граф Керьи», «Синюю Трясину», «достойные графа условия»… Слова не складывались в полноценные предложения. Однако он, похоже, действительно собирался навестить меня. Двадцать второго ноября… через два дня?

— Ты в порядке? — Яра прищурилась, заметив моё напряжение. — Брось, Тали, да ему всё равно. Ты сама на себя не похожа последние дни.

В её глазах читалось беспокойство за меня. Она не хотела, чтобы я разочаровалась, так как сама не получала от своей семьи ничего, кроме боли и предательства, и ожидала от моей семьи того же.

Всегда готовься к худшему, да?

— Всё будет в порядке, — упрямо ответила я. — Пойду проверю Лаяша.

Отца Кири мы устроили ближе к нашему старому дому. Там же началось строительство производственного здания — всё ещё на сваях, но пол был ниже. Печь будет стоять на камнях, скреплённых глиной, так же, как в солеварне. Я не контролировала эту стройку, но, на мой взгляд, работа шла неплохо.

— Кирпичи… эти. Долго сохнут, миледи, — сказал Лаяш.