Мир Цитадели

Кто-то сел на одно, кто-то на другое, кто-то обеспечил торговлю. Даже злодеи хавийя на самом деле не злодеи, а просто анклав с другим менталитетом, типичные восточные люди, в большинстве своем предпочитающие жить с ресурсов и торговли, но не брезгующие и грабежом с откровенно практическими целями. «Все в дом, в хозяйстве все пригодится». Просто их заскоки надо учитывать в планировании, не больше. А дальше видно будет, или перевоспитаются, или их перевоспитают, когда всем окончательно надоесть успеют. Примеров тому много, что Крым, что Хива. Так вот и они все равно встроены в естественную структуру общества. И погибшая от суперкори Америка точно так же формировала свои анклавы, по такому же принципу, правда, там еще и отклонения были в виде «синдромников», но и те по своему проявляли рационализм.

Земли заселяются. Люди продолжают проваливаться, а еще тут рожают по три-четыре ребенка, здесь это просто. И уровень медицины высокий, и рождаемость поощряют везде, и легко создать хорошие условия для семьи, и детям просто расти на этих просторах, под высоким небом, так что рано или поздно все эти земли заселятся, городки превратятся в города, анклавы соприкоснутся границами и тогда, возможно, возникнут уже новые конфликты, но до этого пока далеко.

И черт, как же хорошо осознавать, что мир, в котором ты живешь, именно растет и крепнет, а не умирает, отрывая листы с календаря в ожидании последнего, и не живет в мрачном тупике искусственно расслоенного общества, где со своего шестка не слезешь при всем желании. Последний мой мир, несмотря на всю его кажущуюся нормальность, произвел на меня самое тяжкое впечатление, просто чистилище какое-то. Хуже всего, что я видел до этого, даже Углегорск, при всей его тяжкой жизни, был как-то оптимистичней, что ли.

Нет, здесь не так, здесь хочется жить. По-настоящему жить, дышать полной грудью, видеть все. Хоть бы тот проход от побережья через холмы был бы проходим. Зачем? Я хочу видеть, как закладывается новое место, хотя бы даже за этим. Не гибнет, не поглощается Тьмой, а возникает и растет.

Где-то высоко в теплых потоках воздуха парит большая птица. Засмотрелся, и сидящий прямо за спиной Шутихин сказал, похлопав меня по наплечнику:

– Почти птеродактиль на самом деле.

– Тоже вывели?

– Да. Что-то среднее между рептилией и птицей. Тоже из новых, но их довольно много появилось, кладки большие, а гнездятся в скалах обычно, туда разве что ящерицы за яйцами добираются. Вот жду, как дальше замыкать цепочку будут.

– В смысле?

– Слишком легко размножаются, угроза для самой популяции. Наверняка кого-то создадут, кто их яйца ворует и одновременно служит им пищей.

– А как называется?

– Просто стервятниками зовем.