Сборник циклов

Едва удержавшись в седле после удара Ромфаниума, вождь вонзил меч в глаз монстра и успел-таки отклониться, пропустив замах страшной лапы буквально в миллиметре от края бесполезного щита, затем рубанул вскользь, срезав несколько когтей. Соседний монстр дотянулся до Робина с другой стороны и мощным ударом смял стальной наколенник; ногу пронзила острая боль, по голени заструилась горячая кровь. Однако впереди уже открывался пустой склон, всадники пробили строй нуров.

Монстры, ошеломлённые страшной атакой, прекратили продвижение. Их замешательство усилилось ещё сильнее, когда наездники, остановившись, принялись расстреливать погонщиков. Сотни стрел и болтов выкосили младших атонов в полминуты и выбили ещё несколько десятков растерянных монстров. К сожалению, времени на полную победу не хватало, внизу собирались верховые стражники, нельзя было давать им время на то, чтобы оправиться от разгрома."

"Робин отложил лук. Липкий от крови клинок с чавканьем покинул ножны, лавина ноттингемских рыцарей понеслась на всадников врага, за ними гнались разъярённые нуры, потерявшие всякое управление. Опустевший склон преодолели в несколько мгновений. Разбег единорогов был ужасен, перед Робином цветным калейдоскопом мелькали быки и стражники; он кого-то успевал ударить сам, чьи-то выпады принимал на щит или отводил клинком. Ромфаниум взревел дурным голосом, когда лезвие арна пробило толстое боевое седло и попортило ему шкуру. Стрела ударила в наплечник, меч рассёк голову охотника; только тут вождь понял, что они преодолели ряды храмовых стражников.

Могучие всадники Ноттингема, оказавшись среди ополченцев и стрелков, устроили настоящую мясорубку. Вырвав засевший в седле вражеский арн, Робин колол и рубил им, как бездушная машина. Рог Ромфаниума тоже работал без перерыва. Почти безоружные ополченцы и стрелки ничего не могли поделать против бронированных всадников. Да они и не рвались в бой, рыцари гнали их, как стадо овец. Не снижая темпа, бойцы смели командный пункт атонов, жрецов втоптали в землю вместе с небольшим отрядом стражей.

Остановившись на этом удобном пригорке, Робин обернулся и помрачнел. Всадников осталось меньше половины, многие были ранены, белая, невесомо-пушистая шерсть единорогов побурела от крови. Больно было думать, что измученным людям и волшебным созданиям придётся вновь вступать в бой, но это было неизбежно. Разбитые стрелки и ополченцы не представляли опасности, но на подходе были остатки только что разбитого отряда свежих нуров, разъярённые твари преследовали своих обидчиков и пылали жаждой мести. Вождь вскинул арн и, нагнув короткое древко, вновь помчался в атаку.

Ромфиниум хрипел, выбиваясь из последних сил, мчаться приходилось снизу вверх.