Сборник циклов

Ему было грустно, этот мир потерял для него почти всякий интерес, он отрывался от действительности всё больше и больше. Он знал, что должен продолжать выполнять своё нынешнее призвание, но с каждым днём делать это было всё труднее и труднее. Хранитель уходил в свой замысел, не в силах противостоять своему главному предназначению. Такое уже случалось, не с ним, с другими, но каждый раз находился какой-нибудь выход.

Выход был и у него. Нужное ему создание преодолело немыслимый лабиринт развилок, оно уже рядом, но всё ещё далеко. Завтра путь его снова разветвляется, возможность может потеряться навсегда, но Хранитель знал: этого не произойдёт, ведь он сам помог собрать игрушки. Однако даже это знание не могло преодолеть скуку и отчаяние, терпеть ленивый ход времени становилось всё труднее и труднее, ведь созревший Замысел сиял перед его взором во всей своей первозданной красе, требовал немедленного воплощения.

Крошечный чистильщик скатился на пол из какой-то сырой щели в стене. Глаз зверька сиял диким восторгом: он увидел Бога! Запищав от радости, нур бросился к Хранителю и потрясённо замер, глядя, как огромный глаз рождает слезу. Налившись влагой, она сорвалась вниз, упала в Колодец, медленно опустилась на дно, застывая блестящей риалой.

Опешивший нур оглядел стены, скрытые порослью плесени, гроздья грибов, высыпавшие на потолке, кучи гнили во всех углах зала. Зверёк застонал: ему никогда не справится в одиночку с таким запустением. Сев возле головы Бога, он горько заплакал, разделяя его печаль.

ГЛАВА 9

Робин стоял на стене немного левее от надвратной башни. Он смотрел, как враги готовятся к штурму. Спешенные воины выстраивались колонами, перед ними толпились ополченцы с лестницами, их прикрывали нуры с огромными щитами, в эту же линию становились охотники и ополченцы с пращами. Осадные машины уже медленно ползли вперёд.

В Ноттингеме никто не бил тревогу, все заняли свои места с рассветом. Люди не завтракали – мало кто мог сейчас думать о еде, да и на полный желудок тяжело переносятся раны в живот. Все надели чистую белую одежду, на которой санитарки легко увидят кровь и по ней найдут опасные раны. Каждый защитник получил по чаше с вином, успокаивая тревогу и заодно причащаясь, возможно, в последний раз. Утро было довольно морозное, но никто не мёрз; все стояли молча, делать им было уже нечего, все приготовления давно закончены.

Затрещали механизмы камнемётов, давая первый залп. Робин с сожалением проследил за его почти нулевыми результатами. На одной осадной башне оторвало колесо, но деловитая обслуга кинулась исправлять повреждение; ясно было, что не пройдёт и часа, как машина вновь двинется вперед. Развернувшись, вождь прошёл в башню, спустился вниз:

– Ну как? – тревожно спросила Сата.