Сборник циклов

Местные называли их магиры, держались они небольшими стаями до десяти особей. К счастью, храбростью эти хищники не отличались и, встречая отпор, удирали на поиски более доступной добычи. Однажды всех здорово напугала огромная серая кошка, размером покрупнее леопарда и с клыками, достойными саблезубого тигра. Хищница деловито занималась разделкой оленьей туши, на людей совершенно не соблазнилась, только коротко рявкнула, заставив обойти её десятой дорогой. С продовольствием у путников проблем не было, но однообразная дичь уже приелась, поэтому все очень обрадовались, когда наткнулись на рощицу местных плодовых деревьев. Земляне прозвали их каштанами, пленницы говорили – тубы. Запечённые в углях, мучнистые плоды были весьма недурны на вкус, и обед, устроенный на большой поляне, вышел отменным.

– Вот зараза! – выругался огорчённый Петрович, едва надкусив лакомство. – Уже вторая коронка отвалилась, скоро нечем жевать будет.

Подобные проблемы были почти у всех. Люди каждый день теряли пломбы, протезы, коронки, сыпались мёртвые зубы. Никто не понимал, в чём дело, то ли виновата местная вода, то ли ещё что-то. Это здорово портило настроение: стоматологических клиник здесь не было. Пленницы ничего не могли объяснить по этому поводу, но сами щеголяли великолепными белыми зубами. Впрочем, егерь не очень расстроился и продолжил уплетать лакомство другой половиной челюсти.

– Эх, хлебца бы ещё, хоть кусочек! – мечтательно протянул он.

– И сто грамм с огурчиком! – добавил Густав. – Не могли эти проклятые пришельцы пару пузырей в рюкзак кинуть.

– И чтоб не водяры, а спирту, он меньше места занимает, – согласно поддакнул егерь и, осёкшись, с изумлением глянул куда-то за спину Робина."

"Тот, увидев, как вытягиваются лица остальных товарищей, с удивлением подумал, что егерь первый раз оплошал. До этого он всегда заранее узнавал о приближении разных сюрпризов и путешественники успевали приготовиться. Затем Робин обернулся и потрясённо замер. Из леса выходил единорог.

Сказать, что он походил на белую лошадь с рогом, было неслыханным оскорблением. Он был столь великолепен, что казался чудом, неуместным под светом солнца. Одно его присутствие заставило поблекнуть все краски дня вокруг; казалось, что даже ветер стал тише, будто боялся испугать это сказочное видение. Робин вздрогнул, услышав звонкий девичий смех. Радостная Сата подбежала к единорогу, без страха провела по мерцающему рогу; тот доверчиво склонил голову к её груди, позволяя обнять голову. Девушка вновь рассмеялась.

– Какая прелесть! – потрясённо воскликнула Лена, встала, пошла вперед, заворожено вытягивая руки.

Единорог дёрнулся, поднял голову, яростно сверкнул глазом, ударил копытом, угрожающе заржал.

– Нет! – крикнула Сата.