Сборник циклов

Солдаты побросали щиты – они в этом бою лишь помеха, а при обстреле бросались на землю ничком, вжимаясь в малейшие неровности почвы. Один раз о щитах пришлось пожалеть – хабрийцы, прекратив отступление, бросились в атаку. При виде кирасиров, стройными шеренгами накатывающихся с неумолимостью горного камнепада, нерегулярщики бросились бежать, но их быстро остановил Хфорц с парой офицеров и десятком солдат из первой роты. Он заставил всех выстроиться в три ряда, выставив копья. Даже дурак понимал – хабрийцы легко растопчут горстку незащищенных людей. Но до этого не дошло – противника остановили ливнем болтов и стрел, затем с ним схлестнулись полки имперской пехоты. Лязг вышел знатный – будто тысячи кузнецов работают. В итоге враг начал откатываться назад, с трудом выдерживая строй: иначе сметут кавалерией. Видимо, ценатер на это и надеялся и заставил людей держать позицию из мелкого тщеславия, показывая имперцам, что анийцы способны не только удирать без оглядки.

Около полудня нерегулярщиков отвели с передовой. Видимо, сочли, что их отряд сильно потрепало и он достоин отдыха. Трясущиеся от возбуждения, окровавленные бойцы, дожидаясь подхода полка, расселись вокруг полукруглой земляной баррикады, скрывавшей брошенную хабрийцами пушку. Тим был настолько опустошен всей этой рискованной беготней и постоянным соседством со смертью, что даже не стал осматривать диковинное оружие. Несколько часов жизни в качестве рабочего мяса для битвы напрочь убили в нем все ростки любопытства.

Присев у стенки низенькой хибарки, созданной хабрийцами из разнообразного обозного хлама, он, вытянув в струну гудящие ноги, с наслаждением предавался отдыху. Только сейчас понял, что изрядно вымотался, – в бою это как-то не ощущалось. За всю свою жизнь он никогда так не рисковал – на протяжении всех этих часов его могли убить в любой момент. А он ни разу даже оружием не воспользовался – меч так и не покинул ножен, а стрелы не доставались из колчана. Когда вернется домой и будет рассказывать у костра об этой битве, соплеменники его не поймут. Вместо того чтобы разить противника, он занозил руки, выворачивая из земли колья, перетаскивал рогатки, крушил шатры, палатки и шалаши, уворачивался из-под копыт собственной кавалерии и ползал в пыли при обстрелах."

"На насыпи, прямо перед глазами Тима, лежал хабрийский солдат. Шлем сорван, волосы слиплись в кровавый колтун, на спине кираса смята, под ее краем топорщится хвостовик болта. Лениво прикидывая его габариты, Тим размышлял, не стоит ли снять кирасу – размер вроде бы подходящий. Да и сапоги у него хорошие. Надо бы подняться и заняться мародерством, пока это не сделал кто-нибудь другой. Тим уже было собрался вставать, как вдруг солдат пошевелился и протяжно простонал.