Сборник циклов

Лезвие, ударив в спину чуть ниже коротенькой кирасы, вышло из живота, разворотив бок. Ладонь Сеула обдало почти черной кровью, смертельно раненный солдат с протяжным криком рухнул на камни пляжа.

Все, бой окончен. Как ни странно, Сеул оказался на стороне победителей – простые егеря выстояли в схватке против кавалерии Хабрии.

Будет что вспомнить в старости…

Крик Тиамата по силе перекрыл голос пороховых трубок:

– Стоять!!! Все назад!!! В лес не соваться!!! Я вас там потом неделю собирать буду!!! Назад все!!! Нам их не догнать!!!

Егеря с явной неохотой начали разворачиваться, оставив отступающих в покое. Полусотник уже спокойнее пояснил:

– У них лошади явно свежее, да и не перегружены разным хламом, как у вас. В этом лесу вы друг друга потеряете, гоняясь за ними, и перебьют вас там поодиночке. Вы, конечно, молодцы, но против кавалеристов Фоки один на один смотритесь плохо. Первый десяток – караулить опушку, пока к нам целый полк не пожаловал! Остальным спешиться и заняться ранеными! Убитыми потом займемся! Ерцис, ты возьми пару ребят и собери разбежавшихся лошадей!

Сеул, разглядев среди всадников Пулио, успокоился. Шалопай жив и невредим, и даже успел отличиться – его меч запачкан в крови. Дербитто тоже ни царапины не получил, да и стражники, которых аж из Столицы за собой притащили, живы. А вот егерей потрепали изрядно – на пляже полтора десятка тел. И не только егеря – один из людей Одона у кромки воды еле шевелится, пытаясь запихать в брюхо вывалившуюся требуху. Ему конец – в диких горах подобное не лечится, да и внизу нелегко таких спасать.

Перезарядив арбалет, дознаватель занялся важным делом – осмотром тел врагов. Он искренне надеялся найти среди мертвецов хотя бы одного полумертвого – слишком много вопросов, а отвечать пока что некому.

* * *"

"Хабриец выглядел уныло – сейчас в нем трудно было узнать бравого вояку Фоки. Егеря сняли с него пояс, кирасу и шлем, а вдобавок еще и нос свернули набок. При падении с лошади этот кавалерист, в придачу ко всем несчастьям, поломал руку левую и сейчас, сидя на земле, ссутулившись, баюкал поврежденную конечность. Посеревшее лицо, покрытое кровавыми разводами, выдавало нешуточную боль, а потухшие глаза свидетельствовали о душевном разладе.

Допрос вел Тиамат.

– Ты кто? Назови имя и полк.

Хабриец пошевелил губами, будто разминая их перед разговором, и, чуть гундося, ответил:

– Меня зовут Раций Шамн, я – правая рука десятника. Числюсь во второй тале Нейской такоты.

– Тала – это у вас вроде сотня или рота, а такота – полк?

– Да, наверное, так.

– Что значит, «наверное»?

– В Хабрии армия по-другому устроена, отличается от имперской.

– Скажи мне, Раций, чего это вас занесло на имперскую землю? До твоей родной Хабрии отсюда далековато.

– Так ведь война.