Сборник циклов

В камбузе дымоходы выходили через обложенные кирпичом оконца, но здесь подобного не сделать. Ну, может, и можно было как-то сделать, но Тим не знал как.

Уже начинало смеркаться, а он все еще не обжился. Да и намерзся до синевы на холодном ветру – все, надо заканчивать это дело. С мелкими недоделками он без проблем покончит завтра.

Натаскал в хижину дров, занес одежду и бочку с бумагами, подвесную койку, продукты, посуду, бочонок жира. Все, надо закрываться: чем меньше бегаешь туда-сюда, тем меньше тепла выпустишь из жилища.

На потолочные брусья подвесил пару светильников – жир ему можно не экономить, уж этого добра на «Клио» у него много. Зажег печку, набросал в нее мелко наколотых досок – пусть сразу даст жару. Присев перед ней, подкидывал дровишки по мере выгорания. Вскоре кристаллики льда на парусине потускнели, по доскам застучали первые робкие капли. Вскоре они переросли в дождь – как ни вытрушивал Тим из парусов замерзшую воду, все равно осталось много.

Капель полностью прекратилась лишь часа через два, да и то стены понизу все еще были мокрыми, а сверху сыроваты. Тим подвесил возле печки койку, а на протянутых под потолком канатах расположились одежда и одеяла – пускай сушатся. Часть он, правда, уже подсушивал в котлах салотопки, но все равно влаги сегодня набрались, да и поверху тряпье теплее будет.

Даже сейчас, в еще не просушенной хижине, было настолько тепло, что можно не сидеть в куртке. Печка вела себя хорошо – не дымила, не пускала искр из поддувала, жесть, предохраняющая парусину от контакта с дымоходом, нагревалась, но не опасно. Тим был доволен: это тебе не ночлег над салотопкой в жалкой палатке, где даже выпрямиться в полный рост невозможно. Все же удачно, что в такую переделку он попал на китобойном судне: отправляясь в долгое автономное плавание, они запасались всем необходимым на целый год, в том числе и комплектами запасных парусов.

Ночевал с комфортом – уже не на досках, а в подвесной койке, под тремя одеялами. Если бы не вши, вообще благодать была бы. Эти кровососы, видно, тоже по теплу скучали – накинулись на Тима, будто никогда в жизни не ужинали.

Ночью он просыпался трижды. Один раз – чтобы подбросить дров, два других раза – не по своей воле. Ветер, очевидно, вызвал подвижку ледового поля, и где-то неподалеку трещало так, что и мертвый бы встал. Второй раз проснулся из-за громового треска прямо в хижине. Сперва, спросонья, перепугался, вообразив, что трещина начала возникать прямо под полом жилища. Но потом быстро успокоился – это всего лишь лопнул от жара раскаленной печи перемороженный булыжник.

* * *

Ветер не утих и на следующий день. Не сказать, чтобы он задувал слишком уж сильно, но находиться при этом снаружи было очень некомфортно.