Сборник циклов

Сильнее дикса один на один быть невозможно, хитрых людей тоже немного, оттого вопрос решали количеством – убивали толпой. Одни принимают на копья ревущее тело, другие, подскочив ближе, лупят его дубинами, деревянными мечами, топорами или тем, что под руку попадется. Против массированного надругательства их живучесть пасовала – дохли как миленькие.

Вот и сейчас пришедшие в себя рабочие, вспомнив, чему их учили или с чем приходилось сталкиваться, в один миг сбились стеной, выставив копья перед собой. Только что среди стволов бамбука стояла растерянная толпа, и вдруг появилась крошечная пародия на выстроившееся фалангой войско.

«Старуху» прокалывать не пришлось. Она сама с разбегу налетела сразу на два наконечника – костяной «лавровый лист» и железный конус, сбитый из скатанного куска автомобильной жести. Раны, мгновенно убивающие нормального человека, ее не смутили. Перебирая руками по древку копья, она пыталась подобраться поближе к рукам, его сжимающим. Как доберется – оторвет. Второй дикс, бросив свое занятие, тоже помчался в атаку.

Решив не рисковать, Макс вытащил ультразвуковой свисток, прижал к губам, дунул. Звука не услышал, что не удивляло, – человеческое ухо и не должно его слышать, разве что детское, иногда женское или у отдельных уникумов. Оба дикса замерли, завороженно уставившись на Макса.

– Бейте их! Быстрее! – крикнул он и еще раз дунул в свисток, на этот раз протяжно."

"Второго дикса завалили сразу – недавний смертник, подбежав сзади, с размаху опустил на его голову топор. А вот с первой повозились. Получив несколько ударов дубинками и деревянными мечами, она перестала заниматься самосозерцанием и, не обращая внимания на неслышимые, завораживающие тварей трели, ухитрилась вырваться. Но вместо того чтобы стремглав убежать, кинулась на толпу. Неудачно – древки копий уперлись в землю, она наколола себя еще глубже, не удержалась на ногах, завалилась на землю. Ее пришпилили еще в нескольких местах, потом наконец добили.

– Что бы вы без нас делали, салаги, – довольно заявил Бродяга, вытирая холодный пот дрожащей рукой. – Ну как мы их? А?

Народ одобрительно загудел на все лады, пока что нечленораздельно – отходили от стресса. И только Кирпич, внешне совершенно спокойный, настороженно заметил:

– А ведь Африканыч наш масайский так и не успокоился – все смотрит куда-то не туда.

Масай и впрямь вел себя странно. Наскоро вычистив наконечник копья о землю, он замер статуей и как прежде уставился в бесконечность.

– Что с тобой опять такое? – не удержался Макс.

Не поворачивая головы, Маса ответил то же самое, что раньше:

– Еда.

– Какая, на хрен, еда! – не понял Бродяга. – Да всех уже убили.